Не бывшая жена миллионера

Проносится сладкой патокой по венам.

– Пейте, Вероника-сан, этот напиток научила готовить меня моя бабушка. Очень хорошо помогает забыть о женских проблемах.

Я хочу сказать, что забыть о женских проблемах хорошо помогает отсутствие мужа, особенно такого, как Антонов, но вовремя прикусываю губу. Эми не оценит сарказма. Ей, воспитанной в ежовых рукавицах Акайо и так, наверное, не сладко живётся. А мне не стоит вмешивать её ещё и в свои проблемы.

– Всё образумится, Вероника-сан. Ночью вы найдёте подход к мужу.

Я отхлёбываю странный напиток, моментально закашливаясь.

Японская поговорка тянет меня на дно. Опутывает липкой паутиной воспоминаний. Я проглатываю тугой ком, отдающий мятой. Опускаю его в желудок, пытаясь улыбнуться.

Ну, уж нет, больше я не собираюсь приближаться к Антонову и на пушечный выстрел. Эту ночь он проведёт на полу, но ко мне больше не притронется. Хватит.

– Вкусно?

Эми ласково треплет меня по руке. Отходит на шаг назад, смотря на меня с некоторой нерешительностью.

– Да-да, спасибо вам.

Чудесный чай. Но мне пора.

Прощаюсь, почти бегом взбираясь по винтовой лестнице наверх. Толкаю дверь нашей с Антоновым спальни, надеясь, что он ещё не пришёл.

Останавливаюсь как вкопанная, натыкаясь на тёмный взрывоопасный взгляд, сверкнувший в полумраке комнаты.

– К любовнику своему бегала?

Голос его слишком хриплый ввинчивается в мозг тупой раскалённой палкой. Проходится с нажимом, опаляя. Больно ранит, мешая дышать спокойно.

Мужчина поднимается с кресла. С грацией хищника подходит, готовясь к нападению.

Останавливается в метре от меня.

– Что ты в нём нашла, мышка?

Я не могу произнести ни слова, что в принципе, для меня несвойственно. Просто смотрю в эти кофейные глаза и тону. Ощущаю холод, сквозящий между нами.

Хочется обхватить себя руками и согреться. Отстраниться от этого странного мужчины, который играет мной как пешкой. То бросает под танки, то делает королевой.

– Он молод, да? На десять лет меня младше…

На лице Никиты появляется кривая улыбка.

Перекашивает породистое лицо как после инсульта. Пугает своей ненатуральностью.

– Может у него и стоит лучше и дольше, и агрегат больше?

Вопрошает, касаясь пальцами моего лица. Смотрит, не отрываясь. Только его взгляд – тяжёлый, решительный, а мой – растерянный. Кажется, я совсем не понимаю, о чём он говорит. Трясусь мелкой дрожью от его хриплого шёпота.

Он что, ревнует?

– Ответь!

Хватает меня за плечи, встряхивая как куклу. Его глаза изрыгают огонь.