Не бывшая жена миллионера

Что она должна просто полюбить себя такой, какая она есть, не изнуряя себя голодовками и всевозможными диетами.

– Он вернулся. Стал другим, правда-правда. Любит меня безумно!

– Ну ладно. Очень рада за вас обоих.

Цежу каждое слово, собравшись с духом. Мысли о том, что Никита сейчас, возможно, нежится в объятиях Регины после страстного секса, выбивают меня из колеи. Ввинчиваются в сознание тупым раскалённым прутом.

– Что там по поводу расследования?

– Тебе нужно явиться в полицию в ближайшее время. Тот полицейский, кажется, капитан Петров, хотел с тобой поговорить.

– Хорошо, я съезжу к нему завтра.

Глупое хихиканье Юли раздражает меня немыслимо. Вынуждает закончить телефонный разговор на этой ноте.

Ужинать совершенно не хочется. В доме пусто, как будто разом остановись все приборы. Я понимаю, что ревность к той шикарной шатенке, с которой я не смогу тягаться, просто сводит меня с ума.

Хочется позвонить Антонову. Устроить ему разбор полётов. Разорвать этот злосчастный контракт, но я не смею дотронуться до телефона.

Через полчаса слышу шум шин по асфальту. Одёргиваю плотную штору, замечая въезжающий на территорию особняка автомобиль такси. Никита выходит из седана, впериваясь взглядом в окно моей комнаты.

Я испуганно замираю за шторой. Стараюсь не дышать, чтобы ничем не выдать своего присутствия.

Осознание того, что он всё-таки смог вырваться из объятий любовницы приносит мне злорадное успокоение.

Антонов пересекает двор, не сводя глаз с моего окна. Сердце начинает лихорадочно биться. Пытается вырваться за пределы грудной клетки.

Я быстро щёлкаю выключателем. Ныряю под одеяло. Накрываюсь по макушку, старательно изображая полусонное сопение.

Никита осторожно скребётся в дверь. Шепчет еле слышно лёгкой хрипотцой.

– Вероника, ты спишь?

Закусываю губу, прикрывая веки. Старательно изображаю сонное состояние.

Никита заходит в комнату. Присаживается на краешек кровати, осторожно касаясь моего тела поверх одеяла.

Опасно. Дьявольски опасно находиться так близко к этому мужчине.

Низ живота тут же взрывается щемящим томлением. Расплющивает меня во влажную лужицу липкой неги. Заставляет закусить губу.

– Я так хотел с тобой поговорить. Жаль, что ты уснула.