Легко заводится и быстро кончает.
— Я всем на работе сказала, что ты… ах… боже…
— Что ты сказала, малыш?
Мои пальцы раздвигают адски мокрые складки и проникают внутрь. В ушах звенит от того, как сильно я её хочу. Быть в ней. На ней. Под ней.
Надавив на клитор, смотрю, как часто вздымается упругая грудь. Ей мало пальцев — я это чувствую. Стоны становятся чаще, сопротивление исчезает вовсе. Юлька обнимает меня за шею и приоткрывает рот от удовольствия.
От похоти, бьющей через край, сносит голову. Я приподнимаю её ножку и закидываю себе на бедро, после чего направляю член между набухших складок.
Желание оказаться в ней такое сильное, что я нахрен забываю обо всём, что спрашивал. Вхожу на максимум, стиснув зубы.
Юля другая. Я почувствовал это сразу, когда её увидел. Сейчас убеждаюсь в том, что и в сексе она другая. Не то чтобы раньше жена была фригидной, нет. Просто теперь Юля беззаботная и раскованная. Не приходится тратить ни минуты времени на то, чтобы развеять её страхи и сомнения.
Успокоить, научить. И эта мысль не даёт мне покоя ни на секунду. Даже сейчас, когда член непрерывно скользит в ней.
Я не могу не думать о том, что у Юли был Максим. А может, кто-то ещё. Поэтому моментами перегибаю палку, особенно когда до красных пятен сжимаю её бёдра. На нежной чувствительной коже остаются яркие следы. Толкаюсь чаще, сильнее, жёстче. Юлька не стонет — кричит, закрыв глаза. Я хочу вытрахать из неё всех, кто был до меня.
Раньше я считал, что ревность — это удел слабых и неуверенных в себе мужчин.
Но сейчас испытываю нечто подобное. Гадкое, колючее, вызывающее жжение в груди.
В браке я ни разу не ревновал жену. Впрочем, она не давала для этого повода. Сидела дома, ждала меня, готовила, занималась шопингом. Мне было хорошо и спокойно. Теперь я не контролирую в её жизни ровным счётом ничего. Когда увидел, как на Юлю пялятся мужики, имея одним только взглядом, то едва не двинулся.
Беру её за подбородок, сдавливаю скулы.
— Посмотри на меня, малыш.
Кого ты представляешь на моём месте, м?"
"Ошарашенная, она открывает глаза, моргает, фокусируется на моём лице. Зрачки расширены, взгляд мутный, будто пьяный. Если скажет, что Макса — я за себя не ручаюсь. Пусть смотрит и привыкает, что теперь вместо него буду я.
— Что? — переспрашивает Юля.
Я выхожу из неё, хотя от вожделения сводит яйца. Провожу ладонью по скользкому от смазки стволу, касаюсь головкой складок, веду вверх и вниз.
