Голова идет кругом, слова все застряли в горле, не могу сформировать ни одного связного предложения.
— Отлично, тогда держись, детка, — хитро усмехается он, пробравшись ладонью под мои трусики…
Глава 32. Лера
Я закрываю глаза, не в силах выдержать его взгляд. Давид прикасается к моему клитору, делает несколько круговых движений, проникает в меня сначала одним, а потом и вторым пальцем, и из моего горла вырывается вздох.
— Мокрая, — довольно заключает он, заставляя меня покраснеть.
Его пальцы внутри меня ускоряются, я бесстыдно раздвигаю ноги еще шире и подаюсь ему навстречу.
Все перестает иметь значение. Даже обида на Давида, которую я копила в себе все это время.
Я начинаю ерзать бедрами, желая большего. Крепко ухватившись пальцами за простыни, подавляю крик, готовый вырваться из моего горла. Слишком сильное течет во мне возбуждение.
Одним рывком Давид разрывает на мне тонкий шелк, и я жмурюсь, ожидая, что будет дальше. Теперь я полностью обнаженная перед ним, и он может делать со мной все, что захочет.
Это осознание охладило меня, потому что в этот момент я четко осознала, ЧТО происходит.
— Расслабься, — хриплым голосом тихо произносит он, нависая надо мной. Но от своих боксеров избавляться пока не спешит.
Я чувствую его дыхание на своей коже. Он обхватывает губами мой сосок. Посасывает, вызывая внизу живота болезненное томительное чувство. Вновь находит мои губы. Короткий поцелуй, и он опускается к моему животу. Ласкает языком пупок, двигается все ниже и ниже.
Потом отстраняется от меня, и я открываю глаза, не понимая, почему он остановился.
Давид смотрит на меня горящим взглядом. Столько желания, страсти и ненависти одновременно я ни разу не видела. Но я не успеваю обдумать то, что заметила в глубине его необычайных глаз, потому что он хватает меня под коленки, придвигает к себе, а потом широко разводит мои ноги и, к моему неимоверному удивлению, касается меня губами между ног."
"Раньше я о таком только слышала. Сейчас же могу ощутить на себе, а еще не верю, что это происходит в реальности.
Парни ведь не любят это делать, разве нет?
Я застываю, пораженная действиями Давида. Но когда к его языку добавляются пальцы, забываю обо всем на свете, полностью подчиняясь ему.
Я не могу сдерживать громкие стоны. Он дразнит меня языком, доводя до сумасшествия, я же забываю о стыде и двигаюсь навстречу его ласкам. Внутри меня словно натянулась пружина, воздуха вокруг стало не хватать, перед глазами — темнота, а в голове ни единой связной мысли.
