А своя атмосфера у него есть — спорт, энергия и особая культура, которая объединяет находящихся здесь людей. В последние три месяца я бывала здесь достаточно часто, чтобы на каждом шагу выдавливать из себя улыбку и говорить “привет”.
Заглянув в зал, вижу Максима, который занимается с каким-то мужчиной. Тот бьет руками в боксерских перчатках по тренировочным “лапам”, которые Максим для него подставляет.
Проскользнув в зал, даю о себе знать.
Максим бросает на меня взгляд и взмахивает рукой. Я сажусь на скамейку у стены, готовая подождать, пока его занятие закончится, но он велит мужчине поработать с грушей и направляется ко мне.
На нем спортивная футболка с длинными рукавами, лосины и шорты поверх них.
Его тело — выставочный экспонат: отточенное и отшлифованное тренировками, оно — его визитная карточка, за которой стоит большая работа. Но к своему глубочайшему стыду, глядя на парня, я думаю о том, что он уступает отцу моего ребенка в росте и габаритах, и, хоть это никакой роли в наших отношениях не играет, продолжает оставаться фактом.
— Привет, — улыбается Максим, подойдя.
— Привет, — встаю. — Нужно поговорить. Но я подожду, — киваю ему за спину.
Я избегала его всю неделю, сославшись на то, что Леон заболел, и, глядя на Максима сейчас, понимаю, что он не настолько наивен, чтобы думать, будто у нас с ним все отлично.
— Все плохо, да? — спрашивает с невеселым смешком.
— Я не вовремя, я подожду, — ухожу от ответа, не желая вот так, с разбега, портить его занятие.
— Через пять минут закончу.
Подожди в кабинете.
Развернувшись, он возвращается к клиенту, а я покидаю зал. Пройдя по коридору, захожу в небольшую комнату, где есть маленький рабочий стол, диван и окно.
Максим появляется, как и обещал, — через пять минут. Немного хмурый, усаживается на край стола и спрашивает, скрестив на груди руки:
— Так что не так?
Остановившись у окна, мягко отвечаю:
— Я не та женщина, которая тебе нужна.
Он посмеивается и качает головой.
— Хрень какая-то. Все нормально было. Чего тебе не хватает?
Возможно, мне не хватает цинизма, раз его слова немного злят.
— Просто… мы не созданы друг для друга, — отвечаю ему.
— Ты в эту чушь веришь? — снова смеется. — Созданы… Мы сами решаем, для кого созданы. Ты как маленькая. Тебе же хорошо со мной. В чем проблема?
Поверхностность этого суждения коробит.
Кажется, проблема в том, что я никогда не позволила бы ему себя связать…
— Извини… — говорю, отходя от окна. — Просто я ненормальная.
— Да ты дура просто! — злится.
