"
"От того и от другого в крови бурление. Я чувствую себя электрическим кабелем, с которого сняли защиту. Каждый раз, когда Машу вижу, именно так себя и ощущаю, но больше не собираюсь заставлять ее защищаться.
Кажется, отныне во мне поселилось непреодолимое желание видеть вокруг как можно больше красоты. Это, можно сказать, моя новая жизненная модель. Я хочу купаться в прекрасном с утра до вечера, точно, как советовала Маша. Сама она, разумеется, вне конкуренции, я же — просто жалкий любитель.
Наблюдая за ней, я сжимаю лежащие в карманах руки в кулаки, чтобы сдержать свою потребность прикоснуться к прекрасному прямо сейчас.
Гравий под нашими ногами скрипит, узкая дорожка тянется вдоль ограждения, но эта прогулка не похожа на метафорическое размеренное течение реки, потому что спокойным я себя не ощущаю.
Когда ровняюсь с Машей, плечом задеваю ее плечо, но ничего не могу с этим поделать. Вопрос не в габаритах узкой дорожки, а в том, что меня корежит от желания коснуться.
Не пытаясь увеличить между нами расстояние, Маша косится на меня, сообщая:
— Лео сказал “папа”.
— Я в курсе, — смотрю на нее в ответ.
Это как раз та отметка, после которой в моей голове произошел крутой вираж. Простое слово из четырех букв оказалось чем-то вроде кувалды, которой мой сын хорошенько приложился мне по башке.
Ощущения были такие, будто меня крепко схватили за горло. Эта хватка и сейчас со мной. Словно у моего места в этом мире появились четкие очертания полуторагодовалого ребенка, в котором мне нравится все, даже его упорное сопротивление любому давлению.
— Вы хорошо ладите, — замечает Маша.
Это сильно сказано.
— По-разному, — пропускаю ее вперед.
Она подходит к еще одной смотровой площадке примерно три на три метра, обнесенной кованой низкой оградой, и разворачивается ко мне лицом.
Оставляю между нами расстояние в один свой шаг, останавливаясь.
В последнее время меня прессуют потребности, которые к сексу имеют только частичное отношение. Мне банально хочется уткнуться во что-то мягкое, теплое и податливое, может, поэтому так херово спится.
Мне хочется гребаной заботы. Того тепла, которое достается моему сыну, а меня обходит стороной. Но я ведь заслужил. Все потому, что прорву своих гребаных чувств я не заткнул до сих пор, и все, что происходит в данную минуту — моя работа над собой.
Маша скользит глазами по моему телу, теребя ремешок переброшенной через плечо сумки.
У ее тела очень простой язык — понять, чего она хочет, можно только опытным путем.
