Блядь…
Минет — это не та ласка, за которую её можно окрестить отличницей, так было раньше, а сейчас мне не приходит в голову раздавать оценки. Когда она обхватывает розовыми губами головку члена, становится совершенно похер, насколько глубоко она может его принять, как долго сосать и лизать, мне достаточно минут трех, чтобы подойти к черте."
"Прихватив волосы у нее на затылке, заставляю отстраниться, и она с этим не спорит.
Убирает подрагивающей рукой слюну с подбородка, глядя так, что мне и без слов понятно, чего она хочет.
Да, твою мать. Она уже давно берет от меня то, что хочет, нахер плодить исключения.
Поставив ее на ноги, толкаю к дивану, на который она ложится. Поймав тонкую лодыжку, вожусь с застежкой сандалии. Сначала на одной стопе, потом на второй.
Обувь падает на пол, звеня металлическими заклепками.
Маша разводит бедра, но, прежде чем принять приглашение, задираю платье и освобождаю ее от белья, стянув тонкое кружево по ногам и отбросив в сторону.
Очертив взглядом плоский загорелый живот, фиксирую в голове тот факт, что на нем нет следов хирургического вмешательства, а это значит, что Леон родился естественным образом. Еще один факт, который мне не безразличен.
Она смотрит на мой член, который сжимаю в кулаке. Оплетает руками мою шею, когда ложусь сверху, вынуждая упереться ладонями в диван. Замереть в миллиметре у полураскрытых губ, которые соединяет с моими с тихим стоном, от которого по позвоночнику проходит электрический разряд.
Опустив руку, проверяю насколько она готова.
Стонет мне в губы и царапает шею, толкаясь навстречу моим пальцам, которые я загоняю в нее за секунду до того, как толкнуться в этот горячий, убийственно эластичный капкан членом.
— О-о-о… твою мать… твою мать… — стонет. — Кирилл… подожди… подожди… господи…
Проводит ногтями по моей спине.
Дрожит.
— Господи…
Водит вверх и вниз. Назад и вперед. Сжимает бедра вокруг талии и стискивает меня внутри так, что любая моя речь превращается в набор тупого мата, ведь я хочу двигаться, и сдохну, если не продолжу…
С рычанием целую ее шею, втрамбовывая своими бедрами в диван.
Это тесно настолько, что уже после трех толчков я собираюсь кончить, но Маша так настойчиво просит еще, что приходится оттягивать момент до потери гребаного пульса.
