Когда двери лифта отрезают от лестничной клетки, смотрю в зеркало во всю стену и поправляю пучок, в который собрала волосы. И борюсь с желанием их распустить, хоть и потратила на эту прическу уйму времени.
Я не привыкла выставлять на показ длинный шрам, который тянется вдоль линии волос у меня за ухом.
Он слишком броский, а мне не нужно подобное внимание: вежливые вопросы, предположения, которые всегда неверные. Необходимость отвечать такой же вежливостью, и всегда врать.
Всем… почти всем… Даже Степе.
Но я просто не в состоянии отказать мужчине, который ждет меня внизу.
"
"Я сгораю от того, что рядом с ним внимание к уродливому символу моего прошлого перестает заботить. Будто за ним, за этим мужчиной, я могу спрятаться от дискомфорта, как за стеной!
Вечерний уличный воздух щекочет открытую шею, когда выхожу из подъезда и сворачиваю к воротам.
Кирилл курит рядом со своей машиной за оградой, и оборачивается на стук моих каблуков.
На часах шесть вечера, и с тех пор, как он ушел от нас в обед, успел переодеться в светлые брюки и черную футболку, и четкие линии одежды идут его телу так же безумно, как и их отсутствие.
Безумия ситуации добавляет и то, что я пришла сюда без единой здравой мысли. Они таяли в голове весь день, и их давно там не осталось. Только бесконечное желание сводить его с ума, будто вместе с чувствами я выпустила наружу демона, голодного до эмоций. Его эмоции, Мельника. Они как афродизиак…
Я чувствую шоколадные нотки его сигарет, когда оказываюсь рядом. Кирилл отправляет сигарету в урну, быстро ее затушив.
Все это время его взгляд блуждает по моему телу, одетому в шелковую рубашку и юбку-мини. По моим волосам, укладку которых никак не комментирует, но мы оба знаем, что это для него… а может это для меня… Для меня, ведь его последний комплимент… боже, это попытка вытолкнуть меня за пределы зоны комфорта, в которой я прячусь давным давно…
Открывая мне дверь машины, он чешет бровь, задумчиво глядя на мою обувь — босоножки на тонких шпильках. Его задумчивость достаточно красноречивая, чтобы ее не игнорировать.
— Куда мы едем? — спрашиваю, остановившись между ним и дверью.
Положив на дверь руку, он поднимает глаза к моему лицу и отвечает:
— Покажу тебе кое-что.
Мне достаточно окунуться в звуки его голоса, в насыщенно-карюю глубину глаз, чтобы жарко стало и внутри, и снаружи.
Я начала скучать по его теплу, как только он закрыл за собой дверь моей квартиры. Еще немного, и без его тепла я не смогу дышать.
