Раздеваясь перед шкафом, вижу, как он бросает на меня взгляд через плечо, прежде чем снять с себя футболку.
— Если тебе станет у нас тесно, можешь вернуться в отель в любое время… — заверяю его.
— Тесно? — стянув с себя брюки, он следом снимает трусы и продолжает рыться в сумке совершенно голый.
Свет торшера тенями подчеркивает узлы мышц и линии его тела. Татуировку в виде узкой черной полоски вокруг мускулистого бедра, которая за два года не претерпела никаких изменений.
Соски твердеют от мурашек, источник которых находится у меня в животе.
Оттуда они распространяются по коже, пока заворачиваюсь в шелковый халат и затягиваю на талии пояс.
Быть рассудительной сейчас мне до тошноты сложно, но мои соображения просто рвутся наружу, если не выскажу их, они притянут меня к земле и высосут энергию.
— Жить с маленьким ребенком — еще то испытание, — говорю, глядя в его спину. — Это может выматывать. Если… ты почувствуешь, что устал от… нас, что тебе нужно пространство, я все пойму.
Я прекрасно пойму. Ко всему нужно привыкнуть. Я хочу сказать, что мы всегда тебе рады, и ни на чем не настаиваем…"
"Развернувшись полубоком, он неторопливо направляется к прикроватной тумбочке, где ставит на зарядку свой телефон.
— Знаешь, что я понял? — спрашивает.
— Что?
Бросив на меня взгляд, сообщает:
— В твоих формулировках всегда есть я и есть вы. Ты каждый раз проводишь эту черту. Может, это вам будет со мной тесно?
— Нам не будет с тобой тесно, — заверяю. — Я целый день прошу тебя остаться…
— Тогда почему тесно должно быть мне? Потому что есть вы и есть я?
Я не могу отрицать, что так и рассуждала.
Есть он и есть мы с Лео.
Его любовь к тому, чтобы избавляться от шелухи неповторима, черт возьми. Но ведь я хочу как лучше.
— Я уже говорила, я не знаю, как должно быть, как будет правильно. Я пытаюсь найти компромисс. Я не знаю, как строить семью… сколько свободы тебе нужно.
— Я открою тебе секрет. Все чего я хочу — это, блядь, тесноты.
Я даже закрою глаза на то, что ты считаешь меня не доросшим до семьи…
— Это не так…
Он вскидывает руку, прося меня умолкнуть. Прикусив язык, подчиняюсь.
— Я, наверное, должен кое-что прояснить, — произносит. — Я в этом городе, потому что вы самое настоящее что у меня есть. Самое настоящее, Маша. Наверное, это любовь, возможно даже с первого взгляда. Это касается вас обоих.
Сердце молотком стучит в груди, прогоняя через кровь каждое сказанное им слово.
