— О да, навыки в танцах — единственное, на что я обращаю внимание, — сыронизировал он. — Не опускай меня до уровня Оболтуса-Обрамса.
— Это ведь ты в столовой зачаровал его посуду? — прищурилась я.
— Не стану же я его всерьёз наказывать? — вздёрнул бровь принц. — Это будет выглядеть как избиение младенца. А происшествие в столовой — всего лишь шутка и щелчок по носу, чтобы держался от тебя подальше. А вот ты ко мне, — он наклонился, — должна быть поближе. Хотя учить тебя танцевать я не собираюсь.
А вот Трей, помнится, вызывался…
— То есть ты всё-таки наблюдал за мной на занятиях мадам Камиль?
— Чтобы сделать собственные выводы.
На каждую мою фразу у него всегда находится ответ. Что за невозможный мужчина?
Яр отошёл и начал собирать мои конспекты в мою же сумку. Я изумлённо наблюдала за ним. Даже спрашивать не пришлось, принц сам пояснил:
— Я не приму возражений, Золушка. Над тобой висит проклятие, а ты собираешься ждать его исполнения, сидя в стенах библиотеки. Пора выходить и сталкиваться с теми, кто наверняка знает об этом больше.
Не захотят говорить — надавим.
— Зачем тебе это? — спросила тихо и обречённо. — Всего лишь из-за дипломной работы?
Яр смотрел прямо и открыто. Без тени сомнений и страха.
— Джесси, я уже тебе сказал достаточно о своих чувствах и эмоциях, чтобы ты сама делала выводы.
Мне было тяжело поверить, что кто-то действительно мог вот так обо мне переживать. Конечно, были тётушка Агнес и магистр Кеос, но первая воспринималась мною как данность, а второй — словно добрый дядюшка-волшебник.
И только Яр воспринимался как мужчина, способный сделать осознанный выбор.
— Не хочешь видеть моего отношения к тебе — хорошо. Ты называешь меня лордом-самоуверенностью, тогда представь, что это взыграли мои амбиции. Хочу решить задачку, которая не под силу другим.
— Спасибо, что подсказал вариант, в который мне проще поверить, — хохотнула невесело и опустила голову. — Спасибо, Яр. Ты не представляешь, насколько я тебе благодарна.
— Так, стоп, — принц наклонился ниже и, схватив меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза, — никакой благодарности. Это отравляющее чувство, которое заменяет собой все другие, куда более яркие, крепкие и пылкие. Выбрось свою благодарность в мусор и больше не вспоминай о ней. Поняла?
Я открыла рот, во все глаза глядя на его высочество. Казалось, в его зрачках разгоралось пламя. Запах можжевельника всё ещё пьянил и кружил голову, как и прежде.
