— Ведь судя по рассказам тех недоносков, ты несколько месяцев безуспешно пыталась заполучить моё внимание.
— Я хорошая актриса, не правда ли? — спросила с затаённой болью в сердце.
Так лучше. Лучше, если он будет держаться подальше от меня, ведь бусина… она на него реагирует. А это очень опасно. Мне ещё нужно разобраться, чем грозит обмен магией с сестрой, так что сейчас точно не до собственных увлечений.
— Надеюсь, ещё и неплохой кулинар… Ты умеешь готовить вишнёвый пирог, булочница?
Мои глаза широко распахнулись.
Я не ожидала такого коварства.
— Нет, — сказала и добавила: — Откуда бы дочери герцога уметь готовить?
Если взялась играть роль — придётся играть до конца.
— Советую научиться… А я тебе приготовлю раманский кофе. У меня получается идеальный напиток. Как думаешь, равносильный обмен?
— Кофе приготовить легче, чем испечь пирог, — заметила отстранённо.
— Вовсе нет, — ответил насмешливо. — Ты просто ещё не пробовала мой раманский кофе. Когда ты сделаешь хоть глоток, то будешь согласна на всё, чтобы я приготовил его ещё раз.
— На всё? — уточнила я, и у самой фантазия так расшалилась, что я тут же отвернулась. Ещё и глаза Яра… так неожиданно вспыхнули и вновь почудилось, что зрачок вытянулся. Словно желая унять собственную фантазию, попыталась добавить в голос раздражения, но получилось хрипло: — Лорд-самоуверенность! Почему бы тебе не приготовить кофе своему эго, вам с ним вдвоём намного комфортнее.
Я резко поднялась, всё ещё прижимая к груди одеяло, и рискнула уйти, но Яр удержал меня за предплечье, дёрнув на себя.
Не рассчитал силу, и я буквально впечаталась в него. Одеяло выскользнуло из ослабевших пальцев. Прикосновение оказалось таким томительно-болезненным, что я застыла, ощутив жар, пробежавший по телу.
Я слишком остро на него реагирую, слишком… Впрочем, не я одна. Бусинка тоже напомнила о себе лёгкой болью. И так всякий раз, когда приближался раманский принц.
— Мы не договорили. Я не сказал тебе самого важного.
— Неужели? Не огласил меню на первое, второе и напитки?
Мой голос сквозил язвительностью, за которой пряталось бешеное сердцебиение, слабость в коленях и пересохшие губы.
Яр смотрел с вызовом. Бусинка пульсировала, но я, видимо, люблю страдания, потому что уже почти привыкла к этой боли. Оказывается, ради того чтобы чувствовать его горячее дыхание, я готова вытерпеть многое.
Не обращая внимания на мои язвительные слова, словно их и вовсе не было, он признался:
— Ты меня зацепила, Эрелин.
