Показать, что я выше этой ситуации и глупых нападок, но слова Чичиты о главной претендентке на пламя буквально въелись в память.
— Конечно позволено, — мои губы тронула лёгкая улыбка. — Ведь я принцесса. Особа королевской крови. Дочь короля.
Дочь главы какого-то из местных кланов дёрнулась и прямо-таки выплюнула:
— Ты человечка!
Это было оскорбление, но…
— Я — человеческая принцесса, и нравится тебе или нет, но юридически мы с Владыкой почти на равных. А ты всего лишь подданная Дарнаэша, и у тебя нет права так со мной говорить.
В этот раз я услышала рычание, а поза Пии приобрела черты боевой стойки. Причём стойки, характерной именно для леди — из числа «сейчас волосы повыдёргиваю и расцарапаю лицо!»
И опять — я могла сдержаться. Вспомнить о контроле над эмоциями и прочих премудростях, которым меня обучали. Только неприязнь к драконице оказалась сильнее, гнев буквально захлестнул.
Я уже открыла рот, чтобы припечатать «красивую» как следует. Одновременно ощутила тугую волну силы, которая поднималась откуда-то из глубин и обуздать которую я как раз не могла.
Это однозначно был Дар, и всё хорошо, но…
— Леди, я не помешаю? — раздался поблизости ледяной голос.
Пия вздрогнула, её «некрасивая» компаньонка вообще подпрыгнула, а я медленно повернула голову и ответила тем же тоном:
— Доброе утро, Владыка.
Как Дарнаэш тут очутился? Как подкрался? Не знаю! Лично я его приближения не заметила, у остальных участниц «диалога» тоже был шок.
— Азалина, чудесная моя… — процедил Дарнаэш, и теперь лёд в его голосе смешался с бешенством.
Он злится? На меня?!
Это было так несправедливо, что я… тоже взъярилась. Кулаки сжались, глаза сузились, а ощущение рвущейся изнутри силы стало почти материальным. Да как он смеет так со мной говорить!
— Брысь! — рявкнул Дарнаэш, обращаясь к Пие и Итариссе.
Леди сначала вздрогнули, а потом побледнели.
Бесконечное мгновение тишины, и Дарнаэш сказал уже спокойнее:
— Прочь отсюда. — Реплика, опять-таки, посвящалась паре подруг.
И они исчезли.
Буквально ветром сдуло! Зато мы с Владыкой остались, и моя злость начала медленно угасать.
Вернее, очень медленно. Но она всё-таки отступала, а разум прояснялся, только легче от этого не становилось. Он назвал меня чудесной — но каким тоном! А ещё… сковывающее плетение вчера наложил. Повесил на меня поводок!
Очень глубокий вдох, и я смогла взять под контроль голос:
— Давно не виделись. — Прохладная улыбка и небрежный реверанс в придачу.
Владыка тихо рыкнул.
