Не дразни меня

Мамины сестры и тетушки, племянники и племянницы, с которыми я не знакома.

Была пресса, блогеры и недоблогеры фотографировали его в гробу и тут же на своих каналах выдвигали собственные версии.

Мама плакала, причитая, что нет в жизни справедливости, что сила не в правде и законе, а у тех, у кого больше денег.

Я опустошена. Раздавлена в крошево.

- Поднимись к себе, - шепчет она, остановившись надо мной."

"Я полулежу в кресле в гостиной без сил даже скинуть туфли. От седативных, что дает мне мама притупились боль, скорость реакции и острота восприятия.

- Некрасиво, Ясь.... - шипит, не размыкая губ, потому что на диване за её спиной разместилась родня из Казани.

- Ухожу, - поднимаюсь на ноги и плетусь на выход.

На панели из красного дерева установлен перетянутый черной атласной лентой портрет отца. Даже сейчас в его направленном на меня взгляде нет одобрения. Я продолжаю разочаровывать его и после смерти?

Поднимаюсь по широкой лестнице и, оказавшись в своей комнате, наконец, снимаю туфли.

Поспать бы, но чувствую, не получится. Уже четыре дня не получается ни расслабиться, ни отдохнуть. Нахожусь в каком-то анабиозе. Все происходящее воспринимается как тягучая, липкая, растянутая во времени субстанция.

Понимаю разумом, что так не навсегда. Шок пройдет, и я окажусь лицом к лицу с новой реальностью. А пока.... пока просто муторно.

Пора прекращать пить успокоительные.

Набираю полную грудь воздуха и медленно его выдыхаю, а затем поворачиваю голову и смотрю на сваленные в кучу чемоданы с моими вещами.

Их привезли от Литовских два дня назад.

Мне дали вольную.

Сильно зажмуриваюсь. Слез нет, потому что внутри пустыня. Они вышли в первые сутки после аварии, а потом там всё высушило.

Перевернувшись на живот, прячу лицо в подушке. Не хочу об этом думать! Не хочу, нет сил!

Не хочу сейчас гадать, кто прав, а кто виноват. Не хочу знать, кто лжет.

Мне нужно хоть немного покоя!

В дверь коротко стучат и сразу входят. По шагам и запаху еды понимаю, что это мамина новая кухарка Ирина.

- Ясенька, поешьте немного.

- Я не голодна.

- У вас стресс и нет аппетита, но это не значит, что вы не голодны, - проговаривает женщина терпеливо.

- Я поем. Оставьте. Спасибо.

Она уходит. Я долго лежу, не шевелясь. Как только закрываю глаза, перед мысленным взором встает лицо лежащего в гробу покойного отца.