Не дразни меня

любовницу мужа и прихожу к выводу, что ничего, кроме как сбросить напряжение, Литовскому от неё не нужно. В ее взгляде ноль интеллекта.

- Для меня будет большой честью, если за порядком в моей комнате будет следить любимая девушка мужа.

- Я не буду этого делать.

- Ох! - восклицаю тихо с сожалением, - Тогда нам с Адамом придется найти новую горничную. Очень жаль.

Девица в замешательстве. Не зная, что ответить и куда деть глаза, начинает нелепо суетиться. Яростно тычет пальцем в экран телефона, словно ей срочно приспичило вызвать службу «911».

Затем, отложив гаджет, гладит собственные колени и, наконец, подскакивает с дивана и устремляется на выход.

Уверена, звонить Лютому сейчас не осмелится, но обязательно при случае попытается наябедничать.

Подождем его реакции.

Заглянув на кухню, чтобы выпить воды и стащить конфету с дробленым фундуком, я возвращаюсь в свою комнату и, улегшись на кровати на живот, вынимаю наушники из футляра и снимаю фильм с паузы.

Не счесть, сколько раз я смотрела его. Немного наивная, излишне романтизированная история любви Кейси и Джима и, конечно, горяченькие сцены их близости.

"

"Откусываю крохотный кусочек шоколада и, раскатав во рту его вкус, погружаюсь в перипетии их непростых отношений. Почти не дыша, дожидаюсь моей самой любимой сцены. Откусив ещё конфеты, замираю с нею во рту, когда Джим зажимает Кейси в углу темной комнаты и, влажно целуя в губы, пробирается рукой в ее крохотные шортики.

Слабый толчок в самом низу моего живота заставляет свести бедра.

Проглатываю сладость и впиваюсь глазами в экран. Девушка тихо стонет. Их поцелуй настолько откровенный, что я вижу их влажные языки и сама неосознанно двигаю своим.

Чёрт!... Нереально эротичная сцена.

Следующим кадром рука Джима у нее между ног, переходящая от нежных поглаживаний к весьма недвусмысленным ритмичным движениям.

Его шепот и ее сладострастные стоны в моих наушниках становятся громче. Я ерзаю на кровати.

- Твою мать... твою мать!... Трахни её, Джимми!

По обнаженной коже моих ног медленно расползается жар, воздух в комнате нагревается и становится густым и терпким.

На очередном вдохе приходит осознание, и ужас окатывает с головы до ног.

Резко обернувшись, я вижу Литовского. В черных брюках и рубашке он стоит всего в метре от кровати и смотрит на меня пробирающим до самых сокровенных мыслей взглядом.

Разряд электрического тока, мой глухой неосознанный вскрик, а в следующее мгновение я оказываюсь прижатой его тяжелым телом к матрасу.