Не дразни меня

Тогда я сама бы, наверное, не пошла.

Конечно, она в курсе обстоятельств заключения нашего с Литовским брака, потому что, понимающе кивнув, соскакивает с места, чтобы помочь Даше убрать со стола.

- Сиди, - буркает та хмуро, - Снова голова закружится.

- Не закружится.

Устроив руки на коленях, я незаметно разглядываю Лену и прихожу к выводу, что она одна из самых красивых женщин, что я когда-либо видела. Её беременности пока не видно, но уверена, и с животом она будет прекрасна.

- У вас будет ребенок?... Скоро?

- Летом, - отвечает с улыбкой.

- Поздравляю.

- Спасибо.

Она не спрашивает, планируем ли детей мы с Адамом, а мне неожиданно становится немного завидно.

Если когда-нибудь наш с Литовским брак будет расторгнут, я хочу, чтобы второй, настоящий, был таким же, как у них. Чтобы мой муж признавался в любви взглядом и касаниями.

Наблюдая за ними, я думаю о том, откуда пошли те ужасные слухи. Кто и с какой целью их пустил? Но спросить об этом в лоб я, конечно, не осмелюсь никогда в жизни.

Она тоже осторожничает, интересуется, чем я занималась до брака и где училась, но ни слова о моей семье и затянувшейся на десятилетия междоусобице.

Мы остаемся ещё ненадолго, а потом тем же составом из трех внедорожников выдвигаемся в сторону дома.

Устроив затылок на мягкий подголовник, устало прикрываю глаза. Я отвыкла от впечатлений и все ещё чувствую себя ошеломленной.

- Почему молчишь? - негромко спрашивает Адам.

- У них хорошая семья.

- Хорошая.

- Видно, что любят друг друга.

- Ты удивлена? - вынув из кармана звонящий телефон и, скинув вызов, убирает его обратно.

- Честно? Да, - признаюсь, немного помешкав, - Мне рассказывали о них совсем другое.

- Какое другое?

Слышу по тону, что он прекрасно понимает, о чем я. Это раззадоривает ещё сильнее. Повернувшись к нему всем корпусом, всматриваюсь в глаза. Литовский, серьёзно глядя в ответ, ждет моих вопросов.

Глубоко вздохнув, я быстро облизываю губы."

"- Я слышала, что Лена была пленницей.

- Была, - подтверждает невозмутимо.

- И что над ней издевались и насиловали.

Густые брови сходятся к переносице.

- Это откуда?

- Мне так сказали, - невольно понижаю голос, заметив опасный блеск в потемневших зрачках.

- Кто сказал?

- Моя мама.

- А ей кто?...

Ненадолго задумавшись, я отвечаю:

- Наверное, папа.

Придавив меня тяжелым застывшим взглядом, Адам всем своим видом показывает, как относится к тому, что говорит мой отец.