Не дразни меня

- Что на этот раз?

- Он звонил. Был в кашу.

- Угрожал?

Запоздало начинаю сомневаться в правильности своего решения ввести его в курс дела. Оно мерзкое, но, блядь, крайне деликатное. Паша мало, чем сможет помочь.

Выпиваю. Смолю до тошноты. Думаю.

- Что от меня требуется, Адам?

- Сукин сын во невминозе. Может начать дичь творить.

- Его ведут и слушают.

- Усилить. Возобновить прослушку телефона моей жены.

Павел, внимательно слушая, кивает.

- Если она снова захочет родителей навестить?

- Буду решать по ситуации.

Наливаю ещё, протягиваю ему бокал. Выпивает, сильно морщится.

- Это всё? Будут ещё какие-то указания?

- Всё. Оставайся здесь ночевать.

- Если не против, пусть Андрей увезет, - качает головой, - Завтра утром летучка.

- Пусть увезёт, - разрешаю я и, выпроводив его, направляюсь в качалку.

Алкоголь лишь добавил жару. Потребность крушить и убивать никуда не делась и, прямо сейчас заходит на новый виток.

Скинув футболку и натянув боксерские перчатки, атакую грушу. Нападаю до рези в боку и боли во всех мышцах, колочу её, пока не начинаю задыхаться и пару раз не промахиваюсь.

Упав спиной на стену, слизываю капли пота с губ и зубами срываю перчатки.

- Что стряслось? - вдруг совсем рядом раздается голос Яна.

- Блядь! - вздрагиваю я, - Ты как здесь? Пашка слил?

- Да. Что происходит, Адам? Ярослава Лене звонила.

Сложив руки на груди, он встает напротив меня. В глазах явная озабоченность.

- Надо перезвонить.

- Рассказывай.

- Турок, тварь, звонил. Сказал, что мать нашу... тогда... это он....

- Что он?...

Понял уже. Лицо стремительно бледнеет, но уже через мгновение покрывается бордовыми пятнами.

- Изнасиловал, - проговариваю тихо, чувствуя, как шерсть на загривке дыбом встает.

Брат, вонзив в меня пустой мертвый взгляд, застывает. Жуткое зрелище.

- Ян.... проверить информацию надо. Если подтвердится, я ему сам кишки выпущу.

Молчим оба с минуту. От него фонит агрессией, но я знаю, что он, за редким исключением, умеет управлять ею.

- Почему отец этого не знал? - спрашивает наконец.

Этот вопрос меня тоже интересует. Наша мать не могла не узнать его. И если узнала - не рассказать об этом отцу тоже не могла.

- Я не знаю. Мутно всё.

- Когда ты с ней последний раз разговаривал?

Подняв брошенные мной на пол перчатки, вешает их на крюк. Затем, запустив пальцы в волосы, сгребает их в кулак.