Не дружи со мной

– Кому бы точно не присунул, так это Ковалевой, – развалившись на песке и приподнявшись на локтях, лениво проговорил местный хулиган Максим Галушин. Кто-то из его подпевал хрипло засмеялся в ответ. Мол, точно-точно.

Пашка, который в это время ковырял палкой песок, исподлобья посмотрел на одноклассников. Долгих посадили за одну парту с Ковалевой только в этом году. Полина Паше нравилась. Искренняя, добрая, забавная, по русскому языку помогала. И самое главное – никого из себя не строила. Говорила то, что думает.

– Ни сисек, ни жопы, – продолжал рассуждать Галушин, – уши торчком.

Паше стало неприятно, что про Полину говорят в таком тоне.

– Присовывалка-то выросла? – спросил он, внимательно глядя на Макса.

– Щас не понял, – сплюнул на песок Галушин. – Это ты мне, Долговязый?

Свой вопрос Галушину пришлось выкрикнуть. Одноклассники только присвистнули. Куда Долгих лезет? Пусть выше Макса на голову, но сам щуплый, несуразный… А Галушин коренастый, крепкий. И боксом не первый год занимается.

– Тебе, – кивнул Пашка, – Полина и не стала бы общаться с таким, как ты.

Голос парня дрогнул. Но он смотрел на Макса с вызовом, не моргая. Ветер трепал кудрявые волосы Долгих. За спиной ревело весеннее море.

– Разумеется, она мне не дала б! Ковалева ж еще целка, – загоготал Макс. – Или ты, Долговязый, сам ее распечатать хочешь? А что, зашибись будет парочка. Ты ведь на доске вроде начал кататься, вот и еще одна будет под тобой…

Парни снова заржали.

– Я уверен, что Ковалева строит из себя целомудренную только потому, что спроса нет, – продолжил веселиться Галушин.

 – А спрос, как известно, рождает предложение. Долгий, ты ей только намекни, сразу ноги раздвинет.

Пашка отбросил палку в сторону и поднялся с песка. Максим перестал смеяться и нащупал рядом с собой толстый сук.

– Макс, Макс! – негромко позвал кто-то. – Давай только по-честному.

Галушин хищно усмехнулся, выпустив из рук подобранную палку.

– Конечно, я этому чучелу и так смогу рожу начистить.

Паша дрался впервые в жизни. Но делал это отчаянно, с остервенением.

В ту минуту ненависть к Галушину клокотала в душе, а в голове помимо непонятного шума звучал гадкий хриплый смех одноклассника. Яростно зарычав, Долгих повалил Макса на песок. Остальные обступили дерущихся парней и в унисон закружившим над ребятами чайкам загалдели:

– Давай, Макс! Покажи ему!

– Пашка, Паш, в челюсть бей!

Долгих, по неопытности, колотил без разбора куда придется. Галушин же четко наносил тяжелыми кулаками точные удары.