Не единственная

А нам ведь еще и спать в одной кровати! Свободных комнат в крепости нет, а лаэрду не пристало искать ночлег в казарме, если под боком жена.

Я поднимаюсь ему навстречу с одним-единственным вопросом:

– За что ты ненавидишь меня?

Он замирает в дверях. С минуту смотрит на меня, потом подходит к столу и начинает раздеваться. Сначала снимает перевязь и кладет оружие, потом развязывает шейный платок и расстегивает камзол. Вешает камзол на спинку стула и только тогда говорит:

– С чего ты взяла, что я тебя ненавижу?

– Я первая задала вопрос! За что ты меня ненавидишь? За то, что я ведьма? Так я в этом не виновата! Пока не попала в ваш гребаный мир, даже не знала, что во мне есть какая-то магия, тем более черная!

– Серая, – поправляет он.

– Да мне плевать, какая, хоть серо-буро-малиновая!

– Такой не бывает.

Он безнадежен! Ноги подкашиваются, и я пятой точкой падаю на кровать.

– Или ты ненавидишь меня за то, что я твоя… эта… – щелкаю пальцами, – шиами!

Он за долю мгновения оказывается рядом со мной, хотя только что стоял у стола.

– Не смей! – произносит жутким скрежещущим тоном. – Не смей так говорить. Ты даже представить не можешь, что я чувствую, глядя на тебя.

Думает, я испугаюсь? Облезет!

Суживаю глаза и отвечаю в тон:

– Ты тоже не знаешь, что чувствую я.

Ответ меня убивает:

– Мне плевать на твои чувства. Я не человек, мне не нужна взаимность. Достаточно, если ты будешь слушаться, чем облегчишь жизнь нам обоим.

Он замолкает. Его взгляд пронизывает меня до самых внутренностей. Я чувствую, как внизу живота нервы свиваются в колючий комок.

С кем я связалась… Анабель права тысячу раз: дарги не люди. И Дарион не тот мужчина, который будет меня любить. Заботиться – да. Беречь – да. Я для него всего лишь сокровище, которым любуются. Но никто не спрашивает у бриллиантового колье, чью шею оно хочет украшать или в чьем сейфе лежать. У вещей нет права выбора.

Дарион отпускает меня.

Я по инерции падаю навзничь. Чувствую себя полностью раздавленной, опустошенной. Горло сжимается от слез, а он продолжает стоять и смотреть на меня со странным выражением на лице. Будто испытывает сильнейшую боль.

Не знаю, о чем он думает, и знать не хочу. Просто закрываю глаза.

Слышу хриплый голос:

– Я буду спать на полу.

«Да хоть на улице!» – хочется крикнуть мне.

До боли закусываю губу.

– Делай, что хочешь.