Не единственная

Снова обнимает меня, сажает себе на колени, осыпает мое лицо сотней лихорадочных поцелуев, в которых вина смешалась со страхом потери:

– Протерпи, потерпи, моя маленькая, сейчас все пройдет!

И правда, боль медленно, нехотя, но отступает.

– Что со мной? – шепчу, прижимаясь к своему даргу.

Меня бьет крупная дрожь, во рту разливается горечь, но я хотя бы могу связно соображать.

– По всей видимости, аурная отдача, – тихо произносит Лохан.

– И что это значит, энейре? – вмешивается Дар.

– А то, что твоя шиами каким-то образом смогла привязать к себе взрослую мантикору.

Лицо Дариона становится смертельно бледным, а тело напрягается под моими руками.

– Нет, энейре, скажи, что ты пошутил…

– Прости, рийке, тебе известно, что я не умею шутить…

Я продолжаю цепляться за Дара. Его потухший взгляд останавливается на мне.

– Мы это исправим, – говорит он так, будто не верит своим словам.

– Боюсь, рийке, это бессмысленно. Ни один дарг не станет помогать ведьме. Даже учитывая, что она твоя шиами.

Дарион застывает, прижимая меня к себе. Его руки сжимаются с такой силой, что мне тяжело дышать. Но я рада этим объятиям и не хочу, чтобы он меня отпускал. Не сейчас.

– Тогда… я знаю, кто нам поможет, – каждое слово дается ему с трудом.

– Мы вернемся в Лемминкейр. Я вчера получил известие, что в одном из дольменов был выброс магии.

– Думаешь, это Орден?

– Уверен.

– Но с чего ты взял, что они захотят помогать?

На его губах расцветает жуткая улыбка:

– Я не оставлю им выбора. Вам известно, энейре, что я могу это сделать.

Глава 31

– Дура, – констатирует Анабель.

С минуту она разглядывает меня, сидящую на коленях у Дариона, самого Дариона, у которого на лице ни кровинки, и Лохана. Тот пристроился сбоку и с любопытством естествоиспытателя заглядывает в зеркало.

– Наивная дура, – добавляет она, покачав головой. – Неужели и правда думаешь, что дарги на твоей стороне? Особенно этот.

Ее последние слова касаются Дариона. Я слышу скрип его зубов и глухой голос:

– Придержи свой язык.

Она ухмыляется:

– Да ты Ордену должен ноги целовать, муженек, как и мне. Если бы не моя афера с подменой, ты бы никогда не встретил свою шиами!

Он скрипит зубами, его тело превращается в камень, кожу покрывают чешуйки…

Но Анабель права.