Не единственная

В основном это молодые люди франтоватого вида. У многих надеты нарукавники, выпачканные в чернилах. Видимо, местные писари или мелкие чиновники. Мне они не мешают: занимают столики, о чем-то вполголоса спорят, смеются, заказывают барду местные хиты, кидают кости собачке.

По улице ходят люди, я провожаю их взглядом и размышляю о том, что любой из этих прохожих может оказаться Теодором. А я даже не знаю, как он выглядит! Конечно, Дарион набросал словесный портрет: невысокий, коренастый, светловолосый, похож на отца.

Громоздкие ходики над камином отсчитывают минуты. Семь часов. Семь десять… Семь двадцать…"

"Мы здесь уже битый час! Неужели «братец» что-то заподозрил и передумал встречаться?

Но только я собираюсь встать, как на соседний стул опускается грузное тело.

Первая реакция, сказать: простите, тут занято! Но слова застревают у меня на губах. Передо мной сидит Микаэль Филларио собственной персоной. Только более молодой и запущенный. На одутловатом лице презрительно кривятся полные губы, голубые глаза навыкате, осененные белесыми ресницами, смотрят с ехидной насмешкой:

– Сестри-и-ичка, – тянет мужчина.

Я вспоминаю, что должна сыграть свою роль.

– Теодор? – выразительно выгибаю бровь. – Зачем ты хотел меня видеть? Разве нельзя было обо всем написать в письме?

– Нет, я не доверяю бумажкам. Кстати, как твой змееныш? Знает, куда ты направилась?

Меня коробит от этих слов, но я тщательно скрываю эмоции.

– Он думает, что я снова подалась в столицу.

– Молодец, сестричка. Я знал, что ты сама не пропадешь и мне не позволишь. Ты же не позволишь, чтобы твой любимый братик обанкротился, ведь так? – Теодор угрожающе подается вперед.

Краем глаза замечаю, как за моей спиной напрягается фигура в темном плаще. Старательно улыбаясь, кладу руку, поверх руки Теодора:

– Конечно же, нет.

– Вот и отлично, – тот откидывается на спинку стула. – Мне нужно пятьсот сольвенгов золотом.

Я еще плохо разбираюсь в местных деньгах, но знаю, что это огромная сумма, равная пятилетнему доходу среднего графства.

– У меня нет таких денег, – говорю ровным тоном.

– А мне плевать, – Теодор ухмыляется, явно наслаждаясь ситуацией, – мне нужны эти деньги, иначе… – он щелкает пальцами.

– Иначе – что?

– Ты знаешь. Я расскажу твоему муженьку о наших детских шалостях. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что ты была не такая уж и невинная перед свадьбой?

– М-м-мерзавец! – цежу, глядя ему в глаза.