Не единственная

Его руки скользят вверх по моим ногам. Подхватывают под бедра. Губы обжигают живот.

С тихим стоном выгибаюсь навстречу. Цепляюсь за его плечи, зарываюсь пальцами в темные волосы. Чувствую, как он входит в меня.

В какой-то момент Дарион ловит мой взгляд и больше не отпускает. Он так близко, что закрывает весь мир. Тело к телу. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих…

– Сейчас! – раздается четкий, уверенный голос.

И я разлетаюсь на тысячу звезд.

Дарион вжимает меня в свое тело. Его бьет крупная дрожь. Меня тоже. Бездумно скольжу руками по его влажной от пота спине.

Мне не хочется, чтобы это безумие прекращалось. Не хочу, чтобы он отпускал меня.

Будь что будет. В конце концов, я заслужила кусочек счастья.

***

Эта ночь не похожа на предыдущую. Дарион словно сорвался с цепи. Не знаю, где я прокололась, не знаю, что на него нашло, но свою угрозу он воплотил в действительность. Мне пришлось постараться.

Точнее, старался он, доводя меня до исступления: то вознося на вершину блаженства, то низвергая в ад.

Мы лежим, обессилев. Рядом, но в то же время бесконечно далекие. Чужие. Думаем, каждый о своем.

Я думаю о том, что этой ночью открыла для себя новые грани чувственности, о которых прежде даже не подозревала. О том, что начинаю привыкать к этому миру и этому мужчине, какими бы странными и опасными они оба ни казались мне. О том, что это очень плохо, потому что мне нельзя к ним привязываться.

О чем думает Дарион – я не знаю.

Спустя несколько минут он поворачивается ко мне, приподнимается и ловит мой взгляд. Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. Дарион – задумчиво, как человек, пытающийся решить дилемму. Я – настороженно, не зная, чего от него ожидать.

И тут он произносит слова, от которых у меня внутри все свивается в тугую пружину:

– Кто ты?

Я не знаю, что отвечать. Не могу даже шевельнуть языком. Поэтому просто смотрю.

Он повторяет уже напряженнее:

– Я спросил, кто ты?

– Т-твоя жена… – выдавливаю как можно увереннее.

Нужно отыграть свою роль до конца.

На лице Дариона застывает уже знакомое отчужденное выражение. В глазах появляется сталь.

– Ты не Анабель.

Он резко встает. Только что лежал – и уже на ногах, одним, почти незаметным глазу движением. Натягивает штаны. Идет к дверям спальни. Но не к тем, что ведут в кабинет, а к другим. Там, кажется, его личный выход на лестницу.