(не) его ребёнок

- Сына похитили по заказу Ярого, - холодно говорю я, глядя на однообразный пейзаж за окном. И справа, и слева нескончаемый поток машин.

- Ты так думаешь? – опешив, спрашивает  Алекс,  поворачивая голову в мою  сторону, глядя на меня изучающим взглядом.

А что его удивляет? Считает, что Ярый не способен на такое? Но  я уже не знаю, кто на что способен. Я подозреваю каждого. Ну,  или почти каждого.

- Я, конечно, не ясновидящая, но он  заинтересованное лицо, - выдыхаю я.

- В таком вопросе, я не был бы так уверен.

- Многие могут, - как эхо повторяю я. – Но Ярый самый заинтересованный из всех. К тому же он меня предупреждал об этом.

- Хорошо. Раз ты так считаешь. Будем отрабатывать  этот вариант.

- У него с десяток домов в разных регионах страны. Скорее всего, за границей тоже. Он может прятать ребёнка в любом из них. Как мы узнаем, - в каком именно? – отрешённо, словно механическим голосом  спрашиваю я.

Снова нахлынуло. Тоска, боль, отчаянье. Как тяжело мне говорить на эту тему.

Я  одёргиваю себя. Встряхиваюсь.

Смотрю в окно, вскинув глаза к небу. Там такое солнце. Оно ещё холодное, но так хочется впитать его лучи. Отогреться. Хотя вряд ли это получится. И не потому, что солнце холодное или я  заморожена прямо изнутри, а потому что просто не  имею права.

Я даже умереть не имею права.  Я должна найти своего  сына.

- Майя! Я отслежу по геолокации, где находится Ярый. А остальное…

- Я поняла, - смирилась я с тем, что придётся ехать к нему на поклон.

Наверное, это должно было меня смутить. Но мне плевать. Ради сына я готова на всё.

Вечером я снова вылетаю. Теперь из Москвы. Наверное, мой приезд будет большим сюрпризом для Ярого. Тем более, среди ночи. Но предупреждать о своём визите я не собираюсь. Не уверена, конечно, что это особо его удивит. Ведь, если он похитил сына, то вполне ожидает чего – то подобного от матери ребёнка.

Но что если не он похитил сына?

Об этом я  не хочу даже думать!

Выходит, как бы цинично это не звучало, но лучше, чтобы похитителем  оказался отец ребёнка. По крайней мере, он не причинит ему вреда. А  не чужие люди, преследующие непонятные цели. От этой мысли  сердце  пропустило удар, а затем  гулко забилось в груди, учащая мой пульс.

Глотаю ртом воздух, чтобы успокоиться.