(не) его ребёнок

Неужели у неё самой нет детей? Нет сердца? Как она не понимает, какого это для матери, когда у неё отнимают малыша?

Я вскидываю глаза и вижу перед собой высокую зрелую худую даму. Скольжу взглядом по её лицу, фигуре, морщинистым рукам, и понимаю, что она тут исполнитель. Служащая в этой усадьбе ни один десяток лет. Она пришла исполнить волю того, кто распоряжается теперь нами.

Я сомневаюсь, есть ли у неё собственные дети. Наверное, с девичества попала в этот богатый дом. И служит его хозяевам полвека. Судя по её безразличию к происходящему, она уже ничего не чувствует.

Страшная равнодушная особа!

Как могу я отдать в её руки своего мальчика?!

- Ребёнок голоден, - слышу свой дрожащий голос. – Я его кормлю грудным молоком. Он не ест примеси. Я пыталась, - отчаянно лукавлю я. – Илюша срыгивает. Он погибнет без меня.

Повисает пауза. Охрана и управительница растерялись.  Я зацепилась за это мгновение. Моё  сердце гулко забилось. Если они не в курсе, чем может питаться двухмесячный малыш, возможно похищение детей не является их основной деятельностью? И они не торговцы младенцами.

Зыбкая надежда теплится во  мне. Я понимаю, что как утопающий цепляюсь за любые хрупкие конструкции. Но если я свалюсь в пропасть отчаяния и безысходности, то эти мрачные люди просто отберут у меня Илюшу прямо сейчас.

- Где я могу покормить сына? -   настойчиво спрашиваю я даму, глядя на неё в упор.

Она колеблется ровно секунду. Глубокая складка пролегает между её бровями.

- Иди за мной, - сухо бросает она.

И развернувшись, идёт в сторону лестницы. Раздается телефонный звонок. Я вздрагиваю. И замираю, прислушиваясь к разговору.

- Слушаю! – говорит один из коротко стриженных кому – то по мобильнику. Голос его становиться заискивающим. Похоже, на том конце трубки – тот, кто устроил весь этот беспредел с похищением.  – Я понял. Сейчас она покормит ребёнка, и я приведу её к вам.

Меня поведут к главному. Но не повод ли это, чтобы разлучить с сыном? А Илюшу, если покормят смесями, то ещё не факт, что он это отвергнет.

Я воодушевилась.

Мы поднимались по мраморным лестницам, устланным  дорогущими коврами. Мазнув взглядом, успела заметить на белоснежных стенах старинные картины, реликвии, в углах помещений напольные вазы, огромные сверкающие люстры под потолками.