Не помешал? — искренне был рад услышать.
— Здравствуй, Миш. Очень рад тебя слышать. Нет, конечно, не помешал. Как тётушка? — поинтересовался Беркутов.
— Всё хорошо. Ждёт в гости.
Тёплую улыбку я почувствовал сквозь то расстояние, что нас разделяло.
— Непременно. А ты чего позвонил?
— Помощь нужна. Женщина одна в твоей области нуждается в операции. Срочной. Там ситуация непонятная с главврачом этой больницы, я бы сам позвонил, но боюсь ещё больше навредить. Сам понимаешь, нас, ма-а-а-асквичей, на периферии не особо жалуют.
— Не вопрос, а что за женщина?
— Скину информацию на твою личную электронную почту… Только огромная просьба посмотреть, как можно скорее. Там действительно всё не радужно. Это нужно мне...
— Я перезвоню. Бывай. Родным привет, — и повесил трубку.
Допил до конца и слегка поморщился, оставляя немытый рокс на столе, ушёл в спальню.
От лица Кати
Всё тело приятно ломило, и я улыбнулась, не открывая глаз. Затем потянулась и перевернулась на спину. Осмотрев спальню, замерла, заметив рядом с постелью огромную охапку белых тюльпанов в круглой белой коробке.
Из середины букета торчала небольшая записочка.
Сердце прям подпрыгнуло к горлу и забилось там бешеным аллюром. Это так принято у него после секса или Акулову действительно захотелось сделать мне приятно? Как он узнал, что мне нравятся именно эти цветы?
Дрожавшими пальчиками вытянула листочек и пробежалась глазами по красивому, резкому почерку:
«Волкова, цветами любуешься? Посмотри-ка лучше внутри коробки с цветами».
Вот же чёрт? Как он мог догадаться? Я с подозрением оглядела комнату на наличие скрытой камеры, как будто могла её увидеть. Но ведь записку он написал заранее… Хищник! Все повадки изучил мои.
Я подтянула к себе букет и действительно нашла коробочку. Синюю, бархатную, продолговатую. Открыла и обомлела. Колье с двумя рядами некрупных камней. Белоснежное. С холодными камнями.
Я надела украшение и сделала фотку, отправив сообщение боссу. И он тут же перезвонил, как будто ждал.
— Вижу, что ты уже встала.
— И вам доброе утро. Как ваш подарок смотрится на мне?
— Меня больше волнует твой острый сосок на снимке, — голос бархатистый с характерной для него хрипотцой, и я мгновенно стала влажной, как будто он был тут, как будто обнял меня.
Я замерла.
— Не отвечай, и так слышу, что мурлыкаешь, как хорошо оттраханная кошечка, — он привык точно описывать то, что слышал и видел, бессовестно, но мне нравилось, — выспалась? — неожиданно нежно, аж в глазах защипало.
