Я замерла, и, казалось, мир вокруг меня тоже, но босс толкнув меня в сторону, рвано охнул, зажав плечо. Паша кинулся к женщине, и они боролись за оружие, он не давал ей выстрелить. Доктор, наполнив шприц прозрачной жидкостью, вколол Полине нечто, что мгновенно расслабило её мышцы и она без сознания упала в руки Паше.
Я же кинулась к Михаилу Александровичу и обеспокоенно осмотрела его плечо. Пуля прошлась по нему, лишь задев кожу, выдрав приличный кусок материала и плоти.
Полину унесли. Паша причитал и обвинял во всех грехах моего босса.
Ему обработали рану. Паша мрачно смотрел на Акулова.
— Ты как упырь, всё губишь вокруг себя.
Мой босс ничего не ответил. Паша также молча ушёл, отказавшись от того, чтобы его подбросили.
Мы молча сели в авто и также домчали до дома.
Не раздеваясь, сели на диван.
— Расскажи мне! — я не просила, требовала.
— Это будет длинный рассказ, — предупредил Акулов, но по голосу я чувствовала, что ему хочется открыться.
— У нас ещё есть время до окончания контракта, — твёрдо возразила я.
Акулов мрачно хмыкнул.
Глава 43
От лица Кати
Он откинул голову назад и на недолгое время прикрыл глаза. Затем встал и нервно прошёлся по гостиной, включив мягкий нижний свет.
— Выпить хочешь? — предложил босс.
Я отрицательно мотнула головой. Он снял пальто и пиджак, небрежно кинув одежду на рядом стоявшее кресло. Я тут же последовала его примеру.
Закатал рукава безупречно белой рубашки и ослабил галстук.
Тяжело вздохнул. Это была попытка собраться с мыслями. Неудачная.
— Я никому никогда это не рассказывал, — предупредил Михаил и сел рядом, вглядевшись в моё лицо."
"— «Жене» можно, — попробовала пошутить я, разрядить мрачную обстановку.
— Жена… — Акулов хмыкнул, не зло, скорее задумчиво, — это понятие из меня буквально стёрли. Когда для меня начались сделки с совестью, я был серьёзным молодым мужчиной, полным амбиций и правильных с точки зрения общественного мнения, установок.
Я был удобным для Полины, для своего дяди. А ещё я очень любил тётю и не хотел, чтобы она знала, что за человек её супруг, она очень любит его…
Он вновь вздохнул и пересел в кресло напротив меня.
— Ты действительно хочешь знать?
— Если вы боитесь разглашения, то контракт с санкциями за длинный язык ещё действует…
Михаил откинулся на спинку стула и внимательно скользнул по мне взглядом, в котором сквозило отчаяние.
