Он тяжело при этом дышал, как будто каждое слово давалось ему тяжело.
— А если я увязла, — я задрожала, подходя ближе, — уже… по самые уши…
Акулов повесил голову и покачал ею, прежде чем посмотреть на меня.
— Я не тот, кто тебе нужен. Это уж точно. Меня не собрать. Даже кусочков не осталось…
— Тогда скажите мне, что ничего ко мне не испытываете. Давайте! Что мы связаны контрактом, что я ваша подчинённая. Ещё раз…
— Ты мазохистка? Я не пойму, — он не сказал это с привычным раздражением, скорее устало, как будто ему надоело сопротивляться.
Михаил подошёл вплотную и положил свои ладони на мои щёки.
— Видят небеса, я предупреждал, я гнал тебя от себя. Я огонь, а ты бабочка, и летишь ты на него, не чувствуя опасности, — нежно прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мне губы.
— Я не боюсь, — потянулась к нему на цыпочках.
Его руки легли на мою талию и сжали её, взгляд чёткий, как выстрел. Я как будто оказалась обнажённой перед ним. Ладонь поднялась по позвоночнику, прикосновения рождали вокруг мурашки, и легла на затылок, оттянув волосы на той тонкой грани, где пока не больно, но всё ещё приятно.
Моё лицо открылось его взгляду, метавшемуся по нему, полностью в попытке счесть эмоции и мысли.
Ему хотелось верить мне…
Его губы тут же накрыли мои подрагивающие. Почувствовала ток, как маленький взрыв, но он потряс нас. От него ко мне и обратно. Я заискрилась от его прикосновений.
Миша целовал меня так отчаянно, больно терзая мои губы, тут же нежно покусывая, но через несколько секунд вновь кидаясь в атаку, бешено и по-хозяйски орудуя у меня во рту горячим языком.
Как будто в последний раз…
У меня внутри всё оборвалось от этой мысли и чтобы подавить приступ паники, я вжалась в него так сильно, что попытайся кто-нибудь сейчас оторвать меня от Акулова, у него бы не вышло. Мне казалось, что это поможет избавиться от плохого предчувствия. Его пылающие ладони бороздили по моему телу, сжимали меня, скользили по коже.
Раздалась трель моего телефона и мы ещё какое-то время не могли оторваться от друг друга.
Но мне пришлось взять трубку, пока Акулов целовал мою шею. Звонили от лица мамы и сообщили об операции. Михаил Александрович отпустил меня к ней, и той же ночью я вылетела в свой город. Босс провожал меня в аэропорту. Со смертельно усталым выражением лица и взглядом, который никуда не хотел меня отпускать.
А я не могла отделаться от плохого предчувствия…
Глава 44
Два месяца спустя
От лица Кати
Миша не писал мне. Не звонил.
