Что я ему предъявлю? Всё, что я себе навоображала в своей голове?! Я сочинила сама для себя, что тот поцелуй с Акуловым был переломным, будто тем поцелуем он признавался мне в любви. Мне показалось… Он даже не скучал. Вот чем объясняется его молчание. Кувыркался, небось, с бабами от души. Как же вовремя умерла Полина… Акулову вообще везло. Как утопленнику.
— Элла Нахалимова, — назвал он её имя.
Я вопросительно подняла бровь.
— Моя семья настаивает на свадьбе с ней. Впрочем, этот вопрос уже решён.
Хорошо, что я сидела, а то свалилась бы, у меня земля уплыла из-под ног.
Я побледнела, а Михаил Александрович жадно вглядывался в меня. Хотел насладиться моими переживаниями. Упырь! Я не доставлю вам такого удовольствия, Михаил Александрович! Но больше всего я поражалась себе: мои чувства не остудила разлука, они стали ещё сильнее.
— Она очень красивая, — произнесла я и тут же добавила, не удержавшись от едкой ремарки, — и существенно улучшит ваше положение… финансовое. Её тоже дядя посоветовал? — я не отпустила свой взгляд, а его полоснул меня лезвием острых скул прямо по сердцу.
Миша вскинул брови, удивившись разительной перемене во мне, но подхватил мой настрой, ответив без злобы, предпочтя не реагировать на мой выпад, бивший по живому:
— Точно. Но я позвал тебя не за этим. Вопрос с контрактом между нами остался в подвешенном состоянии. У меня к тебе последнее задание, после которого сумма по нему осядет на твоём банковском счету, — по-деловому, холодно.
Куда мне деть мои чувства? Посоветуйте, Михаил Александрович.
— Какое? — напомнила я также спокойно, сгорая внутри от агонии.
— Организовать встречу, — босс выдохнул.
— Что за встреча? Что-то для клиентов Агентства удовольствий?
— Нет. Это для меня. Лично. Вечер. Встречу, где будет представлена моя невеста. Небольшой круг лиц, только близкие и друзья.
Акулов, не отрываясь, смотрел на меня, буравя взглядом. Гад! Изувер!
— Боюсь, что моих умений не хватит, — я криво улыбнулась, едва сдерживаясь."
"— Реконструируй. Что, к примеру, тебе нравится? — невозмутимо поднял бровь.
— Венеция, — ответила я.
— Ну вот. Маски, атмосфера бала…
Я его перебила:
— Европа после бубонной чумы, — проследила за тем, что Акулов чуть не поперхнулся слюной, выкатив на меня свои невозможно красивые глаза, глаза циника.
— Ну ладно. Просто супер! Будет необычно. За это я плачу отдельно, — добавил после того, как справился с лёгким замешательством.
Я встала. Слишком резко для абсолютно равнодушного человека.
