— Почему? — прищурил серые глаза, выдыхая едкий дым, с удовольствием скользя взглядом по стройной фигуре девушки, одетой в белую рабочую блузу и строгую юбку-карандаш.
Он смотрел на Волкову так, будто уже имел её прямо на этом столе, целуя щиколотки длинных стройных ног… Попутно вспомнил, как напряглись её соски, когда затягивал на её запястьях верёвки на пыточном инструменте. Как меня обдало тонким цветочным ароматом. Пигалица же. Тощая. Почувствовал эрекцию. Желая отвлечься, наполнил рокс Соболя. К своему даже не притронулся.
— Я б с удовольствием натянул, — продолжал разглагольствовать Антон.
— Как бы тебя ни натянули, — хрипло произнёс я, — девочка не промах, любит деньги.
Соболь посмотрел на меня."
"— Кто ж их не любит… Позови её к нам за столик, — попросил Соболь, вновь наполняя роксы напитком чайного цвета.
— Я так разбалую своих подчинённых, — я сказал так, чтобы Антон понял моё нежелание это делать.
Но тот не унимался.
— Ой, да ладно, — он присвистнул, махнул рукой в сторону Кати, хватая бокал и залпом выпивая его.
Я заметил, что Волкова удивлённо подняла бровь, но с места не сдвинулась. Соболя не на шутку развезло, с дороги видно. Он вновь свистнул. Некоторые гости начали оборачиваться в поисках возмутителя спокойствия. Я жестом подозвал Волкову. Пусть посидит немного, поболтает. Под моим чутким руководством.
От лица Кати
Акулов подозвал к себе. Я тревожно взглянула в сторону его друга. Ничего так себе. Смазливый. Блондинчик с серыми глазами, стройный, не раскаченный, как босс.
Хотя Акулова и раскаченным-то не назовёшь. По природе крупный, высокий. Он мог бы и вовсе за собой не следить и был бы всё равно ладным. И чего это я так о нём? Он гадёныш, всё равно.
А вот с другом они как две противоположности. Светлый Антон и тёмный Михаил. А ещё манерами и повадками. Соболев, пока искал друга, расстилался передо мной, комплименты делал, клинья подбивал.
Акулов бы никогда так не сделал. Он бы не стал упрашивать, утащил бы к себе домой и… Как не вовремя я вспомнила его обнажённую мощную фигуру в парилке.
И ведь я видела, я видела его член. После такого неделю ног не сомкнёшь. Меня окатило смущением, и я покраснела. Славно, что освещение скудное.
Вновь махнул рукой. Я закатила глаза до белков и подошла к нему так, будто он мне должен половину земного шара.
— Садись, рыбка, — произнёс Соболев, которому я бы уже больше не наливала.
Акулов молчал, но я чувствовала его взгляд на своей коже. Он смотрел мрачно, исподлобья.
