Очереди туда не наблюдалось. В миллионерской клинике их просто быть не могло.
Прочитав на кабинете табличку с фамилией врача, Акулов насупился. Я тоже подошла и… не нашла ничего не обычного. Из кабинета вышла медсестра и предложила мне пройти.
— Ты туда не пойдёшь, — сказал как отрезал Акулов.
Медсестра хлопнула глазами и беспомощно посмотрела на меня.
— Почему? — озвучила я её немой вопрос.
Он не обратил на меня никакого внимания, обращаясь к медсестре:
— Пусть сюда подойдёт нормальный врач.
— Но Виктор Степанович проработал более двадцати лет в гинекологии, принимал роды у детей знаменитостей и депутатов…
Мне стало крайне неловко за поведение Акулова, который давил своим авторитетом, тем, что, видимо, здесь был пациентом, которого привыкли облизывать.
— Я схожу, Михаил Александрович, — тихо произнесла я и уже сделала шаг, как босс задержал меня за руку своей медвежьей хваткой.
— Я не сомневаюсь в квалификации Виктора Степановича, вы не понимаете, — и сказал дальше то, от чего я впала в ступор, — нам нужен женский доктор, то есть женщина, её будет осматривать только женщина.
Я покосилась на Акулова, гадая, течёт ли в нём восточная кровь. Я не особо в этом разбиралась. Или что-то другое послужило мотивом его поступка.
Медсестра облегчённо вздохнула и расслабилась, секунду назад готовая, как львица, защищать своего доктора от несправедливых нападок пациента.
— Я сейчас отведу вас к Марии Ивановне, — проговорила та, не расстерявшись.
— Ну вы даёте! — выдала я по дороге, — это же доктор, врач, специалист.
— Женщин должны осматривать женщины, — затем добавил, — остальное, странно. Таблетку прими, что доктор даст. Возможные последствия не нужны никому.
«Такие, как вы, не должны размножаться, — подумала я, но вслух ничего не сказав».
И как только я вышла за порог кабинета гинеколога и мы уже собирались покинуть клинику, как услышали за своими спинами:
— Ну вы даёте, и всё молчком.
Глава 21
И как только я вышла за порог кабинета гинеколога и мы уже собирались покинуть клинику, как услышали за своими спинами:
— Ну вы даёте, и всё молчком.
Одними губами Акулов ругнулся, но когда повернулся к говорившему, то расплылся в милейшей улыбке. Повернуться пришлось и мне.
— Ох, Миша, — перед нами, качая головой, стояла его изумлённая тётя, — и ты всё это время молчал? На каком месяце уже? То-то я думаю, почему так всё спешно… Мы же ничего не знаем о Катеньке… Но доверяем тебе, Миша, если ты решил жениться, значит, знаешь, что она та самая.
