— Вы же сами позвали меня сюда. Вы сказали, пойдём, потанцуем, — проговорила я и подняла руки, ритмично хлопая в ладоши вместе с танцующей толпой.
— Сказал. Но больше для Вилки и Соболя…"
"— Чтобы ваша любовница не заподозрила вас в мифической связи со мной? — мой голос дрогнул, я очень надеялась, что он не заметит, как и мои глаза, с застывшей в них влагой.
Что это со мной?! Я что? Ревную?! Нет, нет, нет.
— Ты ревнуешь, что ли, Волкова? — уголки чувственных мужских губ медленно поползли вверх.
Акулов всё понял, хотя не должен был.
Моя защита рассыпалась на наших глазах, грозясь погребсти меня под своими завалами.
— Чего это вдруг? Просто это было… было… — я не могла подобрать слово.
— Да? Что? — потешался Акулов, двигая шикарными узкими бёдрами в такт музыки, на которые я на миг залипла.
— Бесстыдно и очень некрасиво, — наконец-то произнесла и вновь подняла руки, так что короткое платье задралось так, что ещё чуть-чуть, и превратилось бы в длинную рубашку.
Глаза босса полезли на лоб.
— Слишком коротко, — выдал.
— Что? — вначале не поняла я, затем проследила за его взглядом, — папочкой когда мне заделаться решили? То ремень, то озаботились длиной моей юбки. Вы такой впечатлительный, несмотря на весь ваш свирепый вид, что даже страшно… За вас. А если я скажу, что трусики оставила дома, то вас инфаркт схватит? — потешалась я.
— Ты без трусов?! — глаза буквально налились кровью, мужчина рассвирепел.
Босс решительно одёрнул моё платье, так что на талии жалобно хрустнул материал, затем за руку вытащил меня с танцпола.
По пути я извинялась за его медвежье поведение, но следовала за ним, пребывая слегка в шоке.
В коридоре я поняла, что он двигается в сторону выхода, и начала сопротивляться.
— Куда это мы? — я попробовала освободиться из его медвежьей хватки, но не там-то было.
— Домой, разумеется, — не оглядываясь, сквозь зубы процедил Михаил.
— Я… не хочу, не хочу, я только пришла, — упиралась, — там наши вещи…
— Не переживай за них, — ответствовал тот.
Но я упёрлась так, что дальше двигаться он не мог, обхватила руками колонну.
На нас уже стал обращать внимание обслуживающий персонал.
— Живо. Пошли, — дёрнул он меня за руку.
— Ни за что. Я пришла веселиться, буду танцевать и пить. Соболь потом проводит меня, — я хохотнула заметив, что Михаил Александрович уже близок к тому, чтобы вновь достать ремень, как заправский классический папаша.
— Значит, ты добровольно не покинешь клуб? — уточнил Михаил, тяжело дыша, отпуская мою ладонь.
