— Я не понимаю. Вы такой холодный. Временами даже грубый. Отталкиваете меня постоянно. Даже тогда, когда я пыталась наладить с вами общение. После поездки к вашим замечательным дяде и тёте. Я тогда ещё подумала, что мы поняли друг друга. Но нет. Вы всё портите.
Ноздри Акулов вновь начали раздуваться.
— Это ты сейчас всё испортила. Я пригласил тебя поужинать, а ты уже что-то себе навоображала. Может, семью? — он запредельно холодно улыбнулся, издевательским тоном произнеся последнее слово.
— Я?! Отлично же у вас это всё получается, — я тоже хмыкнула.
— Что именно?
— Переворачивать всё с ног на голову. Вы всех сотрудниц «приводите в чувство» поцелуями, от которых едет крыша? — последний вопрос совершенно бессовестным образом слетел с моих губ, и я прикрыла рот, испуганно глядя на босса.
Акулов набрал воздуха в грудь и хотел было сказать нечто, видимо, обличающее меня с его позиции, но не стал.
Вместо этого он встал, дёрнув меня за руку, поднял на ноги и, глядя мне в глаза, хрипло спросил:
— Чего ты хочешь?
Я упрямо не отвечала.
Вместо этого встала на цыпочки и потянулась к нему. Он словно ждал этого и вновь впился удушающим поцелуем мне в губы, его руки пробежались по моим позвонкам, и я едва не лишилась чувств, сжав колени вместе. Я почувствовала запах его чистой кожи с едва уловимыми нотками парфюма и буквально впечаталась в него.
Михаил Александрович взял меня на руки и отнёс наверх.
Глава 33
От лица Кати
Отпустил с рук только на втором этаже, возле его кабинета.
Через приоткрытую дверь я могла видеть портрет. Я отвернулась, чтобы не видеть дамы на нём, до ужаса напоминающую меня.
Босс притянул меня к себе, положив руку на затылок и смотря, то в один глаз, то в другой. Как будто видел меня впервые.
Я подрагивающими кончиками пальцев подцепила низ футболки и медленно провела ноготками по торсу, тут же сократившемуся. Он шумно вобрал воздух через сомкнутые зубы и надавил на мои щёки ладонями.
— Если ты хочешь что-то сказать, говори сейчас, — хрипло прошептал он мне в губы.
— Если мы сейчас заговорим… — начала было я, но Михаил Александрович не дал мне продолжить.
Его губы нежно тронули мои, горячий язык умело прошёл по ним, медленно и по-свойски раскрыл, неторопливо вторгнувшись, заставив меня прижаться к нему и переместить руки с плоского твёрдого торса на спину. С удовольствием отметила про себя, что он задрожал, сильнее смыкая на мне руки, переместившиеся с лица на талию.
