Не гадайте на любовь

Из больницы она поехала в коттеджный поселок. В тот же день Ксюша пригласила туда своих школьных друзей, которые кутили там всю ночь, не обращая внимания на просьбу соседей сделать музыку потише. Зуйковы даже вызвали охранника, чтобы тот утихомирил пьяную компанию.

— Ну и чего тебе надо? У меня праздник, понимаешь? Мамаша сбрендила и в дурку угодила, — объясняла подвыпившая Ксения, по какому поводу гуляет. — Чего стоишь? Заходи к нам. Пей, гуляй, веселись!

— Я не могу, я на службе, — воспротивился молодой человек, которого подружки Анисимовой-младшей пытались затащить в дом.

— Это тебе, — бойфренд Ксюши сунул в карман его форменной куртки несколько банкнот, — возвращайся к себе в будку и не мешай нам веселиться.

Гости Анисимовой-младшей утихомирились только под утро. В середине следующего дня гулянка возобновилась, но до ночи не продлилась — под вечер гости разъехались по домам.

К матери Ксюша больше не ходила, только к ее врачам — давала им взятки, и они лечили Валерию Николаевну, лечили… Еще никогда в своей жизни директриса сгоревшего дома престарелых не чувствовала себя такой беспомощной и беззащитной перед обстоятельствами.

У нее не было сил сопротивляться, ее рассудок мутнел с каждым днем. Настал тот день, когда консилиум врачей признал Анисимову В. Н. невменяемой, после чего она навсегда потеряла связь с внешним миром. Получив право единолично распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, Ксения продала дом в нашем коттеджном поселке и уехала от нас на машине своей матери, груженной ее дорогими шмотками.

* * *После того как Валерия Николаевна попала в больницу, я позвонила в дом Ромашкиных.

— Алло! — ответила домработница.

— Здравствуйте! Это Полина Казакова, соседка. Валентина, я хотела попросить вас об одной услуге. Позвоните, пожалуйста, Вадиму Юрьевичу, у вас ведь наверняка есть с ним какая-то связь, и скажите ему, что опасность миновала. Анисимова лежит в психиатрической больнице, а тот, кто за ней стоял, бесследно исчез. Его ищет полиция. Вы запомнили? — уточнила я у ромашкинской прислуги.

— Запомнить-то я запомнила, но не уверена, что надо беспокоить моего хозяина по этому поводу, — замялась Валентина. — Он мне велел звонить только в крайнем случае.

— Это и есть тот самый случай, — уверенно произнесла я. — Повторите, пожалуйста, что надо сказать.

— Анисимова в дурке, а кто-то исчез… Честно говоря, я запамятовала кто.

— Тот, кто стоял за Анисимовой, — повторила я. — Скажем так, ее босс. Вадим Юрьевич поймет.