Не гореть!

И да, про Олю мне мама тоже рассказывала. Но ведь не вариант, да?

— Сам такой, — Ксения показала ему язык.

— Брек, Басаргины! — вклинился Парамонов. — Еще подеритесь тут. Кстати, а вы дрались в детстве?

— Конечно! — сказала Ксюха и кивнула головой на брата. — Он — за меня.

— Она поддерживала артобстрелом, — рассмеялся Денис.

— Два диверсанта, — расхохотался Глеб, и Кроха на его руках возмущенно заверещала. Он легко подбросил ее и возмущение превратилось в смех. — Ну так чего, Дэн? Что там у тебя со сменами и бабами в пятницу?

— Привозите, — сдался Басаргин.

— Слава яйцам! — Глеб закашлялся и пояснил: — В смысле — спасибо, друг!

Из Стретовки Басаргин выбрался только далеко после обеда, забивая эфир всем, чем было возможно. Племянницей, чисткой мангала, чтением старых журналов на диване. В одном обнаружилась увлекательная статья о перевыполнении плана тушения пожаров какой-то из столичных частей.

А всю дорогу домой, словно мелодией из шарманки, крутилось единственное: еще сутки.

От встречи с Олей его отделяли лишь сутки.

И в самой буйной своей фантазии Денис не мог представить, что начнется все с Каланчи. Но, как в плохом кино, в котором фигурирует любовный треугольник, разборка между двумя самцами относительно самки — неизбежна. Даже если самке оба они нафиг не сдались.

Каланча поймал его в раздевалке в самом начале смены, где они по стечению обстоятельств оказались первыми и только вдвоем. Он даже выдохнуть после дороги толком не успел, как Жора захлопнул перед его носом его же ящик и вдохновенно выдал:

— Вообще, лейтенант, ты молодец! Нормально все рассчитал!

— И тебе здравствуй, Жора, — удивленно отозвался Денис и распахнул дверцу обратно.

— Ты какого хрена Надёжкину клеишь, а?

— Нефиг придуриваться! Мужики видали, как ты ее в прошлый раз забирал. И она тебя ждала!

— Забирал, — медленно проговорил Денис. — Дальше что?

Жорик аж рот раскрыл. Но, кажется, понятие о том, что именно «дальше», натыкалось на неумолимую стену полного отсутствия воображения и способности мало-мальски развивать собственные мысли.

— А ты думаешь, мало? Ты ее глазами жрешь так, что по роже врезать охота. Я тебе как другу все рассказал. Ты ж знал, что Надёжкина — моя. А сам лезешь!

— Жо-ра! Она не кобыла, чтобы быть чьей-то.

— Я с ней который месяц толкусь! Это ты мне на Новый год помешал.