Не гореть!

Мультики ей включи, она под них засыпает. Не придется никуда ехать, а мы спокойно спектакль посмотрим.

— Между прочим, первый выход в свет за год, — улыбнулся Парамонов, вручая ребенка Денису. — Даже если тебе кажется, что фиг она куда доберется, глаз не спускай. Подвижная очень. Любит летать со всех поверхностей. Лучше всего с ней под боком. А мы пока с мамой быстро сбегаем в театр, да, мелочь? — мелочь радостно булькнула. — Я Ремарка не читал, хоть спектакль посмотрю. С этой, как ее… Ксёныч?

— Владой Белозёрской.

— Во, с ней, с Белозёрской! Маргарита Николаевна очень рекомендовала.

— Фамилия какая-то знакомая, — пробурчал Дэн.

— Я не верю, что ты смотришь сериалы и шоу в ящике, которые у ваших родителей вечно трещат!

— У меня даже телевизора нет, умник, — хохотнул Денис. — Ладно, валите уже, а то опоздаете.

— Валим, валим, — смилостивился Глеб, пощекотал Кроху и ухватил за руку Ксению. — Мы недолго. Как освободимся, сразу наберем. И ты если чего — сигнализируй.

В глубине души Денис не терял надежды, что сигнализировать не придется.

Как и посоветовала сестра, он врубил первый попавшийся мультканал, и мелочь, устроившись практически у него подмышкой — видимо, родители приучили, как загипнотизированная, залипла на экране ноутбука, в котором замелькали кислотные цвета современной мультипликации. Тем самым давая дядьке свободу для навязчивых размышлений.

«Белозёрская», — саднило в голове. Неприятно, гаденько, непонятно из какой дыры лезло. Влада Белозёрская. Актриса. Видимо, не безызвестная.

Судя по советам Маргариты Николаевны.

И даже когда он в который раз пытался думать о насущном — как разобраться в отношениях с Олькой, возвращался, как заведенный, туда же. В мельтешащую перед самым носом до раздраженного состояния точку. Что это давало Денису? Ничего! Но в мыслях продолжало вертеться. Белозёрская. Влада Белозёрская. Актриса.

Замкнутый круг. В который неожиданно ворвался Олин подрагивающий, кажется, почти на грани срыва голос.

«И Диане Белозёрской признавался?» — отчетливо и близко, будто на ухо.

Будто не перекрывалось гулом метро и ревом поезда. Вместо этого саднящее в голове рвануло со всей дури и слилось с ее отчаянием. Тем самым, которое он только на мгновение увидел, когда закрывались двери вагона.

Задрыхший под боком ребенок вынудил избегать резких движений, когда захотелось разнести к чертям какую-нибудь стену. Конечно, желательно ту, которую возводила Олька.

Ди-ане. Бело-зёрской. Той самой, которую он даже не знал.