Не гореть!

Но вместо того, чтобы и дальше препираться в прихожей с собственными родителями, которые сегодня вошли в роль двух «душек» и вместе с тем, кажется, давно уже казались ей чужими людьми, она направилась в столовую, где Неля тоже уже похозяйничала, приставив еще тарелку и приборы к имеющимся.

Чувствуя затылком взгляды матери и отца, Оля не позволила себе обернуться. В конце концов, жизнь — это большая лотерея. Никогда не известно, чем закончится дело. Они ведь тоже, когда ей было семнадцать, не могли даже подумать, что она настроена так решительно.

Не представляли себе, что ей хватит мужества уйти. Она ребенком тогда была. Легко сломить человека, который не уверен в том, что ему нужно. Убедить, умаслить, подкупить, принудить к обманчиво-прозрачному компромиссу. Шантажировать, надавить на больное, не оставить выбора.

Но у Оли был их характер. Отцовское упрямство и материнская бесконечная вера в себя. Их общесемейная амбициозность. И бабушкин авантюризм.

Максимализм — свой собственный. И энергия, бьющая ключом. Гаечным. По голове. С ней не могло быть легко. А они, актриса Белозёрская и профессор Надёжкин, Олю попросту не знали, слишком занятые собственной жизнью. Но та же самая жизнь доказала, что даже Диана, настоящая, какой она была, им совсем не знакома. И это тоже их боль.

Оказавшись в столовой, которую лет десять назад переделали, объединив гостиную с кухней, Оля осмотрелась по сторонам, отмечая, что тут переменилось.

Прежним остался цвет стен, хотя окрашено было недавно. Антикварный стол и гарнитур из стульев, подобранных идеально по стилю и орнаменту, будто делалось под заказ, — тоже из прошлого. А все остальное, похоже, новьё. Оля не знала ни этих штор, ни ковра, ни люстры, ни отделки потолка, ни даже поданных тарелок.

Тарелки почему-то вызывали особое огорчение.

И, резко обернувшись к родителям, она выпалила:

— Я приехала ключ отдать.

— Какой еще ключ? — не поняла мать.

— От бабушкиного дома. Вернее, твоего.

— Съехала. На Троещину. Не бог весть что, но лучше, чем совсем ничего.

— Но мы же не… — Влада растерялась и посмотрела на мужа. — Мы не выгоняли же… живи, пока мы решим… Оля, ну что ты опять себе придумала?

— Ну вот чтобы не ждать, пока вы решите, — усмехнулась она, порывшись в карманах, а когда заветный кусок металла нашелся, выложила его на стол, возле одной из тарелок.