Не гореть!

К ней приехала Дианка!

Олька гулко, на весь подъезд охнула. И, наконец, расслышала голос сестры:

— Лёка, милый мой, хороший! Как же я скучала, маленький!

Удар сумочки, грюкнувшейся на пол. Глаза, зрачки которых теряются в густой синеве. Объятие — крепкое, и откуда такие силы? И Оля внутри этого урагана, пронесшегося по миру, совсем не чувствующая опасности, но только нежданную за столько беспросветных дней радость.

— Ты как тут? Ты откуда? Ты когда прилетела? — это уже на кухне, сбиваясь с ног, мечась от пустого холодильника к плите.

К кофейнику, к банке с хорошим кофе. Все, что у нее оставалось еще хорошего — это кофе. Итальянский, хорошо прожаренный, с легким привкусом дождя посреди весеннего Киева.

— Да только сейчас и прилетела! Сначала ехала поездом, потом тарахтела самолетом. Ужасный рейс, но было весело. Два раза в турбулентность попадала. Еще и перли через Варшаву. А потом на такси.

— И ничего не сказала! Я бы встретила. Да и родители!

— Вот о них и не заикайся! — отмахнулась Ди, поджав четко очерченные губы без грамма помады или блеска.

 — И перестань суетиться. Садись. Дай посмотрю. Ты еще длиннее стала!

— Ничего не длиннее, ты отвыкла.

Оля замерла посреди кухни. И обернулась к сестре.

— Это правда ты приехала?

— Правда! Ну правда, Лёка, я! Я соскучилась страшно.

— Да неужели? — хохотнула Оля. — Признайся, что захотелось познакомиться со мной в реале — с тебя не убудет.

На плите в кофейнике зашипело. Диана звонко рассмеялась, правильно расценив шутку.

Она снова задвигалась. Чашки — где-то еще не разобраны. В какой-то коробке. Только одна стоит возле варочной поверхности. Ее собственная, с рыжим мелким корги в балетной пачке. Олька не жаловала собак. Но корги был довольно мил. Во всяком случае, так ей показалось однажды под Новый год, когда она выбирала подарки в часть, а эту безделицу купила себе.

В нее и наливала кофе дорогой и внезапной гостье. И даже руки чуток подрагивали от волнения. С чего им дрожать — а вот пожалуйста.

— Ня, — поставила Оля чашку перед Дианкиным носом.

 — Только больше у меня и нет ничего. Я позавчера вернулась из Харькова и сразу в смену.

— Бестолочь, — ласково отозвалась сестра, принюхиваясь к аромату.

— Это ты бестолочь! Кто так приезжает? А если бы я была где-то в дороге или вообще поездка затянулась, что бы ты делала?

— Можно подумать, гостиниц нет!

— Гостиницу тебе Влада не простила бы.

— Просила же — не заикайся! Кофе вкусный.

Будто не было ничего.