Не говори ни слова

 – Ты… Из-за тебя я как будто подвешен между раем и адом, но, клянусь, если ад действительно таков, я готов находиться в нем вечно! – И он стал с жадностью целовать ее шею, и Лори откинула голову, с радостью подставляя свою плоть его горячим губам и проворному языку, которые, казалось, знали ее лучше, чем она сама. Они, во всяком случае, не искали чувствительных местечек на ее коже, а находили их безошибочно благодаря какому-то особому инстинкту, шестому чувству, которое возникает только между двумя близкими людьми.

Увы, Дрейк никаких клятв не давал. Нет, он, конечно, произнес все положенные слова, повторив их за ее отцом, но сказаны они были не от души. Чтобы защитить Лори и успокоить ее родителей, Дрейк достаточно убедительно сыграл свою роль, но что творилось в его сердце? Лори, впрочем, казалось – она знает или догадывается, какие мотивы стоят за его поведением, однако это была вовсе не любовь. Если он и любил кого-то, то это была не она, а совсем другая женщина – та, которая умерла и была похоронена, и вместе с ней Дрейк похоронил свое сердце, похоронил навсегда, и с этим Лори ничего не могла поделать.

Впрочем, сейчас, в эти самые минуты, он нуждался в ней. Она чувствовала это по тому, с каким отчаянием и надеждой он обнимал ее, прижимал к себе, с какими жаром и страстью осыпал поцелуями. Но это была именно страсть, внезапно вспыхнувшее чувство, и Лори не могла сказать, как скоро оно остынет, если она сейчас уступит его желаниям. Через день? Или даже через час? Сколько времени пройдет, прежде чем Дрейк вернется в свой собственный, замкнутый, недоступный для нее мир, как это было с Полом? Будет ли он рядом, когда ей понадобится вся его любовь, чтобы залечить собственные раны? Ответов на эти вопросы Лори не знала и предпочитала не рисковать.

Уж лучше вовсе обойтись без любви, чем жить воспоминанием о ней.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем до Дрейка дошло, что Лори вовсе не трепещет от страсти и что ее лихорадочные, судорожные движения на самом деле являются лишь попытками освободиться.

Она сопротивлялась ему, как могла, отталкивала, уворачивалась, и это так его удивило, что он невольно опустил руки. Воспользовавшись моментом, Лори немедленно проскользнула мимо него и выбежала из кухни. Она была уже на половине пути наверх, когда ее настиг его голос:

Он произнес ее имя совсем негромко и мягко, и именно это заставило ее замереть на очередной ступеньке, крепко вцепившись рукой в перила.