Света падает в объятия мужу, а я выхватываю из рук Армана полотенце и пытаюсь в него укутаться, но руки дрожат, и Хасанов забирает его у меня легко расправив набрасывает на мои плечи."
"— Замерзла? — голос звучит тихо, а легкая хрипотца в нем заставляет мой пульс снова ошибиться. Арман цепляет края полотенца и притягивает меня им как арканом беря в плен своих сильных горячих рук. Только вот я уже протрезвела и мне почти стыдно за те переглядки, ведь разум-то вернулся на родину. — Дрожишь вся…
— Все нормально, — кошусь в сторону Орловых, и вдруг понимаю, что эти двое сбежали.
Просто кинули меня тут наедине с Хасановым, вот предатели! — Пойдем, по дороге согреюсь.
Но он не дает сдвинуться ни на шаг, лишь крепче сжимает, притягивая еще ближе.
— Ты красивая, — смотрит на меня задумчиво и отводит мокрую прядку с моей щеки. — Только губы посинели…
И не давая мне опомниться, склоняется и целует. Мои губы, и правда, ледяные и на контрасте с его горячими это кроет диким возбуждением, и голову кружит еще сильнее.
Его колючая щетина царапает мою кожу, но мягкость его губ и настойчивость языка отвлекает от этого острого ощущения, и от сладости поцелуя дыхание перехватывает.
Скорее чувствую, чем слышу его хриплое рычание и подаюсь вперед, приставая на носочки. Голые ноги обдувает бриз, и хочется теснее прижаться, чтобы стало так же тепло как в его объятиях. Сильные руки скользят вниз, обжигая кожу своим жаром, клеймя невидимыми следами, и я поддаюсь наконец давно терзавшему меня желанию и обхватываю широкие плечи Хасанова, повисая на его шее.
Полотенце давно спало, но я уже не мерзну и дрожь, которая била тело минуту назад жидким огнем растеклась по венам неся другое, более губительное чувство.
Арман с глухим стоном отстраняется и тяжело дышит, глядя в мои затуманенные глаза.
— С ума меня сводишь… — прижимает мою голову к своей груди, только бы снова не наброситься на мои губы, и медленно выдыхает. — Украсть тебя и увезти подальше отсюда, чтобы никто не мешал…?
Риторический вопрос, и я понимаю, что он просто пытается взять себя в руки.
Его сильно кроет, наверно так же как меня. Тяжело дышу и не могу выровнять пульс. Все еще жмусь к груди пахнущей морским бризом и кедром и понимаю, что если бы не Орловы, могла бы так бесконечно стоять тут и просто быть рядом.
Дышать им, цепляться за него, растворяться в нем.
Когда меня успело так повести?
— Пойдем, Света ждет… — выдыхаю в его грудь и высвобождаюсь из объятий.
