Она так и не обулась и я смотрю как под тканью ее брюк мелькают голые ступни. Никогда не думал, что заведусь от одного лишь их вида…
— Кофе хочешь?
Киваю и усаживаюсь на диван, не отрывая взгляда от точеной фигурки напротив. Лина ловко заправляет кофемашину и привстав на цыпочки достает из шкафа коробку конфет. Тянет за язычок и надрывает упаковку, комкая ту в мусорку, а я вдруг осознаю что уже давно не чувствовал себя так хорошо.
Нравится наблюдать за ней. И пускай она одета строго: черные брюки и белая блузка, под которой виднеется кружево лифчика, но моя фантазия уже в красках надо мной издевается… Первым делом я высвобожу ее волосы из этого нудного пучка, дам им рассыпаться по плечам, зароюсь в них пальцами.
Потом расстегну пару пуговиц на блузке…"
"— С сахаром? — оглядывается и переспрашивает, потому что я залип и не понял, что она спросила. Киваю. Да хоть с мышьяком.
Потом расстегну манжеты ее кофточки и закатаю рукава на пару подгибов, чтобы оголить хрупкие запястья.
Потом коснусь пухлых губ и смажу с них помаду большим пальцем, чтобы стереть эту строгость в ее облике…
— Сливки?
— Да, — отзываюсь глухо и понимаю, что если я поднимусь на ноги будет очень заметно, как она на меня действует. Придется сидеть.
Ангелина ставит на поднос чашки и конфеты и ловко лавируя между горами учебников плывет по кабинету к дивану, где я сижу. Опускается рядом, а я, не дав ей взять чашку, забираю поднос и ставлю на пол.
32
Она вздрагивает, с легкой паникой провожая глазами наш кофе. Тянусь и не давая ей сообразить, вынимаю заколку из стянутых в пучок волос. Пряди рассыпаются, и кабинет наполняется ароматом ее шампуня и духов.
Рваный выдох срывается с пухлых губ, и я придвигаюсь ближе, машинально касаясь ее запястий. Они такие тонкие будто хрустальные, и я высвобождаю пуговичку из петли неверными пальцами, а потом проделываю то же самое со второй.
— Что ты… — замирает на полуслове когда видит, как я заведен.
Не отвечаю, медленно подворачиваю манжеты, и она не спорит. Но выдержки у обоих хватает ненадолго. — Арман…
Шепчет растерянно, когда расстегиваю верхнюю пуговичку ее блузки. Хочет остановить, но почему-то не останавливает, и я тянусь ко второй. Жилка на шее начинает биться явственнее, Ангелина сглатывает, а я расстегиваю третью и отчетливо вижу край белого кружева на ее груди. Четвертую. Пятую.
