— Мы с Тимофеем обо всем договорились, он остается дома! — словно переубеждая Эляну, с улыбкой говорит Павел Петрович, оглашая басом гостиную и вызывая всеобщий вздох облегчения. — У нас были некоторые разногласия, но мы их разрешили, правда, Тимофей?
— Да, папа, — снова вроде как покаянно бормочет Тим, но в глазах море непокорства. Разве никто не видит? Как они все обманываются его виноватым видом? Почему-то мне кажется, что он просто играет какую-то роль.
— Денек Тимофей отлежится, а потом, Вероника, они с Варварой помогут тебе со свадьбой, все-таки это лучше, чем просто бездельничать на летних каникулах.
— Да, папа, — и опять фальшивое согласие, а потом Тим бросает на меня взгляд, от которого я словно покрываюсь инеем. Ощущение, будто меня в воду холодную бросили. Неужели он на мне отыграется за то, что его приструнили? Ведь это именно я буду рядом во время организации свадьбы. Как же это всё будет происходить?
— Кивни, — шипит сестра мне в ухо, больно стискивая пальцы, — чего стоишь как столб, Варя… Тебя же в семью принимают.
«В семью?» — спрашиваю я себя. Вот очень в этом не уверена.
Но, к счастью, никакого знака согласия от меня не требуется, никто не спрашивает, что я думаю по поводу объявленных планов. Наконец неловкая и громкая сцена заканчивается, и часть родственников уходит по домам, а оставшиеся с облегчением выдыхают. По крайней мере, я делаю именно так, желая спрятаться в своей комнате.
— И последнее, — задерживает нас Павел Петрович, снова хмуря брови.
— Тимофей хочет кое-то сказать Эляне. Правда, сын?
Воцаряется могильная тишина, в которой так хорошо слышно шумное дыхание Тима, что у меня перехватывает дыхание. Его злость распространяется ощутимыми волнами. На Эляну, на меня. В напряжении стою на месте, по-глупому желая спрятаться за сестру. А она с довольным видом выступает вперед. Это момент ее триумфа. Утверждение власти над ситуацией.
— Я слушаю, — медленно проговаривает она, а Тим молча сжимает губы, испепеляя ее взглядом.
Меня бы такой взгляд сжег дотла, сестре же всё нипочем.
— Тимофей! — поторапливает его отец, и тот аж кулаки сжимает.
— Из-ви-ни, — цедит по слогам. — Сожалею, что испортил твои тряпки.
— Вот, оказывается, не так сложно жить мирно, да? — хлопает его отец по плечу, а Тимофей нервным движением сбрасывает его руку и стремглав устремляется по ступенькам вверх.
— Ну и денек! — ерошит его отец волосы и уходит в кабинет, сестра семенит за ним следом.
