Ясно, не хочешь признаваться. Врать ты пока не научилась, лучше тебе не прогуливать лекции от своей сестренки.
Видимо поняв, что я не выдам свой секрет, он прекращает допрос и поворачивает ключ зажигания. Железный зверь урчит как живой, и сиденье подо мной немного вибрирует. Не сдержав короткого «ой», жду, что машина рванет с места и меня прижмет к сиденью поток воздуха и сила инерции. Но Тим двигается вперед неожиданно плавно.
Далее он врубает музон и довольно-таки быстро довозит нас до места назначения. Стоит мне завидеть крышу особняка, как зубы начинают выбивать чечетку.
Что я скажу Эляне? Она устроит взбучку? Может, меня заставят снова встречаться с Валерием Самуиловичем или он вовсе поджидает меня вместе с остальными в доме?
— Сидеть, — не дает мне выскочить из машины голос Тима, как только мы паркуемся на гравийной дорожке.
— Ты что-то хотел? — нервно бросаю.
— Может, хотя бы спасибо услышать? Я же тебя привез домой. Папа будет рад. Мне не помешает набрать очков за то, что я тебя нашел.
А вообще, — он задумчиво бьет сложенными очками по приборной панели, — скажи, что ты позвонила, чтобы я приехал.
— За.. зачем?
— Говорю же, это понравится отцу. Он от меня отстанет. Хотя бы на время. Решит, что мы поладили.
— Эляна не поверит, что я тебе сама позвонила.
— Так сделай так, чтобы поверила, не хочу, чтобы узнали, что это была просто случайность. Отец с утра сказал, что ты пропала, и хотел припрячь меня искать тебя. Так что это сама судьба нас свела, а ты сопротивляешься зачем-то, — продолжает ерничать.
— Еще было бы круто узнать, где ты ночевала. Раз мы такие с тобой теперь друзья, что ты мне звонишь, то это бы точно сказала.
— А ты там, возле общаги, кстати, как оказался? — выпаливаю.
Не могу сказать, что ночевала на лавке, и всё тут!
— Я первый спросил, — сузив глаза, приближается ко мне Тим, я тут же вжимаюсь в дверь спиной, и он со смешком возвращается на место. — Так что ты скрываешь? Если была с отцом ребенка, так это же хорошо. Может, он сегодня прискачет делать предложение руки и сердца?
То, как он насмехается надо мной и собственным ребенком, чуть не вызывает слезы.
Но я ни за что не буду перед ним плакать и давать новую пищу для унижения. Он гадкий. Сидит тут, упражняется в остроумии, хочет перехватить бразды правления и приказывать мне, что делать. Мне хочется испортить ему настроение и заставить прекратить смеяться над моей бедой. И это придает мне смелости. Злость — отличный катализатор.
