Не играй со мной

С другой стороны, Ника несколько раз старалась объясниться с ним по-человечески, но вместо ожидаемого понимания, Краснов только больше ей увлекался.

Скосив взгляд, я с любопытством посмотрела на Лекса, стараясь оценить, какой эффект произвел на него наш диалог.

«Никакой», — поняла я с досадой. Парень спокойно вел машину, улыбался краешком губ, а затем обернулся ко мне и подмигнул. — «Вот же ж, гад непробиваемый. И красивый такой, зараза».

— Лекс, — решила я перейти в наступление, — а как ты к некрасивым девушкам относишься?

— Никак не отношусь, — усмехнулся тот.

— В смысле?

— В прямом. Я вообще-то парень, Дашенька, — снова подмигнул он мне. — И к девушкам не отношусь, ни к красивым, ни к некрасивым. Хотя, — вдруг широко улыбнулся он, — если бы я был девушкой, то точно красивой. — Рассмеявшись собственной шутке, он взял меня за руку, переплел наши пальцы, и поцеловал мою ладонь. — И все равно запал бы на тебя. Пришлось бы тебе стать лесбиянкой, Даш.

— Ты ненормальный, да? — изумленно рассмеялась я.

— Какой ответ тебя устроит?

— Все, веди машину! — застонала я, вырвав руку. Закрыв ладонями лицо, я качала головой, недоумевая, как так выходило, что у меня не получалось его вывести. Нет, это именно он надо мной издевался. Тонко и изящно, так что мне даже предъявить нечего было.

Остаток пути мы проехали в полной тишине. Припарковавшись, Лекс снова открыл для меня дверь, помог выйти из машины, и, так и не отпустив моей руки, пошел вслед за мной в парк к живописной лужайке недалеко от речки.

— Он непробиваемый, — возмущенно прошептала я подруге.

— Такое ощущение, что это он тебя тролит, — согласилась со мной та.

— Тебе тоже так показалось? Зато твой Егорка, кажется, дрогнул, — немного завидовала я.

— Не «мой», — нахмурилась Ника. — Но да, хоть с кем-то наш план работает. Ладно, Дашка, не паникуй, раз сплетни и опоздание не помогли, пора переходить к тяжелой артиллерии.

В тихом предвкушении веселья, я легко опустилась на покрывало, чуть поморщившись: несмотря на удивительно теплую погоду, которой нас радовала середина мая, земля еще прогреться не успела.

— Ох, — видимо подумала о том же Ника, опустившись вслед за мной.

— Что такое? — абсолютно искренне поинтересовался Лекс, вот только я ему не верила, очень уж выразительно блестели его глаза.