Не играй со мной

Пока я придавалась мрачным мыслям, Ника продолжала упрямо игнорировать Егора, и кокетничать с Лексом, тот отвечал ей взаимностью, периодически кидая на меня ироничные взгляды, которые я «не замечала», мысленно готовясь к запланированной сцене ревности."

"Предвкушая, с каким удовольствием совсем скоро я отыграюсь на парне, я взяла свой сэндвич, сняла обертку, и откусила, тут же закашлявшись от ужаса. Бедный Егор! Как он это вынес?!

— О боже, — выдохнула я, мечтая выплюнуть угощение, подготовленное для Лекса, и каким-то странным образом, оказавшееся у меня во рту, который в данную минуту нестерпимо жгло.

— Что такое, Даш? Невкусно? — наигранно удивился брюнетик, заботливо подав мне салфетку. И смотрел он так понимающе, словно…

Господи, какое «словно»? Этот гад знал! Понятия не имею как, но он обо всем догадался. Понял нашу затею, специально отвлек нас несуществующим ежиком, и подменил наши с ним сэндвичи. И теперь я была в западне: либо признаю, что намеренно подсунула им отраву, либо давлюсь этой самой отравой.

— Пересолила, — нашла я внутренний компромисс, выплевывая в салфетку откушенный кусок.

— Да? — усмехнулся Лекс. — Надо же какая жалость, — сочувствующе покачал он головой, бодро поднявшись на ноги. — Но не переживай, Дашенька, голодной я тебя не оставлю, тут недалеко есть прекрасный ресторанчик. Вам там понравится, — окинул он нас с Никой снисходительным взглядом.

— Как он это делает? — пораженно выдохнула Ника, спустя пять минут. Отстранившись от парней, мы шли чуть позади.

— Я готова поверить, что он телепат, — мрачно сверлила я спину парня.

— Еще немного, и я в это тоже поверю, — кивнула подруга, в то время как я вспомнила кое-что важное. Что-то, что упустила, из-за вкуса сэндвича. С губ сорвался тихий смешок, сначала недоверчивый, он трансформировался в еще один смешок: изумленный, а затем и вовсе перерос в нервное хихиканье.

— Ника, — окончательно рассмеялась я, не зная, что мне делать со своим открытием, — а ведь этот жук сорвал мне сцену ревности! — мой смех стал еще громче, и я замерла на месте, в который раз за день закрыв лицо руками, и качая головой.

— Андреева, у тебя истерика, — покачала головой Ника. Хорошо ей говорить, у нее-то все шло как по маслу: Краснов мрачнел, был молчалив, и вполне возможно уже проклинал тот момент, когда согласился на это свидание, в то время как Лекс только веселился, и оборачивал все шутки против меня же.