- И я ненавижу… - рычит зверем, а я шепчу в ответ проклятия, а сама все никак оторваться от него не могу, а он меня внезапно разворачивает к себе спиной, ошеломляет тем, что помнит про то, что травмирована, меняет позу, заставляет упереться руками в матрас.
- Ведьма…
Злой рык и я слышу “вжик”, понимаю, что брюки расстегнул, а дальше меня прошивает буквально. Я ловлю зубами подушку чтобы крик свой заглушить.
Слишком сильно. Больно. Одним махом он заполняет меня и останавливается. Выдыхает сквозь сжатые зубы и огненным дыханием мне спину обдает.
Его руки на моей спине, ласкают. Медленно водят узоры, а я сама ерзать начинаю. Еще хочу, и Михаил слышит мое тело. Медленно проникает. Дает привыкнуть к его внушительному размеру, сама подаюсь навстречу его движениям, жаркие пошлые шлепки, мои всхлипы и я не понимаю как так получается, но я взвиваюсь уже через пару мгновений.
Мир взрывается, но Миша не отпускает, падает на меня, прижимает меня к постели своим весом, а он носом вжимается в мои длинные локоны.
- Твой запах.
Выдыхает зло, рвано, безумно, продолжая терзать мое тело, которое не знало мужских ласк после него.
- Дурман…
Рычит и все быстрее толкается, все сильнее, не щадит больше. Глубокие удары. Яростные. Его руки оплетают меня, берут в плен, в кокон. Играют с мягкими полушариями груди. Вызывают импульсы. Опять погружают в сладкий омут, а я понимаю, что мне мало. Его мало.
Наша страсть – сумасшествие. Безумие, граничащее с ненавистью и болью, но этот коктейль чувств оглушает и дезориентирует.
Еще удар. Чувствую, как он напрягается. Тело моего мужчины напрягается и следует еще один мощный толчок, который я просто не выдерживаю, сливаюсь в агонии в дичайшем экстазе, который выжигает все чувства, оглушает и слепит, остается лишь взрыв, за которым следует и Михаил, обрушиваясь на меня и придавливая всем своим немалым весом…
48
Михаил Воронов
Яна…
Убить ее хочу. Растерзать. Уничтожить.
А сам стою как вкопанный у двери и слушаю… Слушаю ее голос полный отчаяния.
- Это и вправду твой папа… Масечка.
Твой папа пришел…
В ее голосе слезы. Рассматриваю ее тонкую фигуру, длиннющие волосы, которые так и хочется намотать на кулак. До боли. До ее стона и крика.
Прикрываю веки, чтобы не сорваться.
- Правда, мама, он… тот дядя мой папа, фея исполнила мою мечту?
Детский голос режет без ножа. Без долбанной анестезии. Сука, если бы меня тупым тесаком на части дробили было бы не так больно.
И контрольный выпад ядовитый стрелы прямо под ребра.
- Да.
