Вжимаю ее в стену. Хочется ее боли. Ее слез. Агонии. Но Яна внезапно ловит меня своими тонкими пальчиками, ласкает и выдает, заглядывая мне в глаза:
- Миша… прошу… спина… ты делаешь мне очень больно…
Так и хочется прорычать – нет, сука, это ты мне душу вымотала, уничтожила, разорвала все то хорошее, что было во мне, оставив на свободе лишь ядовитую оболочку, без души и без чувств…
Смотрит на меня своими кристально чистыми глазами, а мне кажется, что тело у меня горит, как и то, что осталось внутри от сердца.
- Ненавижу тебя, Яна… Если бы ты знала, как я тебя ненавижу.
Удушил бы голыми руками… предательница…
- Я не изменяла тебе!
Тянет расхохотаться. Глазами своими видел.
- Ты скрыла от меня моего ребенка!
- А что я должна была сделать?! Когда мне было прокричать тебе о совей беременности?! Я ведь пришла в тот день к тебе в офис, чтобы радостью своей поделиться, а ты Тину свою болотную на столе раскладывал! Предал ты! Не я!
Срывается на крик и бьет меня, а я позволяю. Хочу боли. Пусть своей. Нападает на меня, а я ее в себя вжимаю, сминаю губы, целую так, что кровь ее во рту чувствую и пьянею.
Самого трясет, как в припадке. Оттягиваю за волосы и в глаза смотрю. А там вызов. Ненависть и слезы. Такая красивая. Руку опускаю на горло. Хрупкая. Сожми сильнее и шею свернуть можно.
- Ненавижу! – шипит змеей, и я кривлю губы в подобии улыбки.
- И я ненавижу тебя, Яна… если бы ты знала как…
И тяну ее на себя, опять накрываю рот в поцелуе так, что в ушах звенит. Все тело будто иглами прошивает.
Наслаждение. Чертово наслаждение, которое рубит прямо в цель.
Задыхаюсь от ее вкуса, от запаха и все равно когда вскрикивает болезненно, сбавляю оборот, стараюсь не навредить, свербит в мозгу, что у нее спина болит…
Ласкаю ее мокрый от слез рот губами, вбиваюсь языком, пью ее стон, чувствую, как трясет ее, как царапается, оставляя на мне отметины своих ногтей.
Кусаю губы, и бросаю свою бывшую жену на кровать. Вскрикивает. Разворачиваю ее к себе спиной, вжимаю ее лицо в матрас, а сам рассматриваю тонкую спину с нежными выпирающими позвонками, обращаю взгляд на синяк, который уже появляется и клянусь себе, что выродок посмевший сотворить такое будет кровью харкать вместе с зубами.
Вдавливаю ее, а она бедра выставляет и я рву трусики и смотрю… касаюсь… ласкаю…
Что бы не кричала Яна, она хочет ту дикость, которая происходит, между нами.
Больше не жду, вжикаю зиппером и с одного маха вдалбливаюсь. Пораженный застываю. Прищуриваюсь. Дышу. Секунда. Мгновение.
