- Семен, остановись! Ты с ума сошел! – сиплю, а он мою шею сильнее прогибает, тянет за волосы так, что у меня уже слезы в глазах.
А еще боль в спине не утихает, она пульсирует и я уже боюсь, что получила перелом. Ноги слабнут. Все тело пробивает ознобом, а главное никто…
Никто мне не спешит на помощь…
Время то не ночь, а людей нет…
Боже… Ну как так-то?!
- Сошел, Яна, давно сошел, а ты все не видишь… Ничего. Сейчас все почувствуешь…
Тошно становится, набираю в грудь побольше воздуха, чтобы закричать, все как в тумане.
Как в вакууме.
Прикрываю веки. Не хочу его лицо видеть. Он меня так скрутил, что я даже лицо его поганое расцарапать не могу, а когда понимаю, что поцелуя не избежать у меня словно раскаленная лава в груди просыпается.
Я совершаю еще один рывок, еще один раз пытаюсь высвободиться и дотянуться до Семена, но опять меня прикладывают о дверь так, что все уже по настоящему перед глазами плыть начинает, я теряю фокусировку, все тело простреливает каким-то резким зудом, который берет начало от позвоночника и проскальзывает болью по всем нервным окончаниям.
Мне кажется, что меня переламывают надвое. Воздух в легких замирает. Не вдохнуть. Не продохнуть. А перед глазами искаженное яростью лицо Семена.
Все темнеет. И где-то глубоко внутри я радуюсь, что проваливаюсь в обморок, или же это не обморок, а именно то состояние, которое называется нокдауном…
И в тот самый миг, когда Семен почти целует меня…"
"Слышу страшный скрежет шин. Словно кто-то врубил по тормозам на скорости.
Этот звук оглушает настолько, что даже Семен в себя приходит. Тормозит. Но это ему не помогает. Мужчина отлетает в сторону. Просто его прикладывает об асфальт, ноги слабеют, и я сползаю по двери, а сама смотрю на то, как бравые ребята укладывают моего недоухажера на асфальт.
Как принято говорить мордой в пол.
При этом…
Его явно не щадят. Слышу стоны и хрипы, понимаю, что получает Семочка серьезно, но мне его не жаль. Вот совсем не жаль…
Я не знаю что тут происходит, но это все очень сильно напоминает задержание.
Вот самое настоящее. Когда чуть ли не ОМОН работает. И действительно, когда мужчины поворачиваются ко мне спиной на их бронежилетах, я вижу те самые буквы.
Голова кружится от происходящего, но я четко вижу, как на Семена надевают наручники, ка два крепких мужчины, заламывают ему руки и помещают в специальный затонированный фургон.
Страх подкатывает к горлу. Я все смотрю на происходящее, ощущая себя словно участницей полицейской хроники.
