(Не) измена (СИ)

В конце концов, сегодня мой день рождения, неужели я хотя бы в этот день, в этот миг, не могу позволить себе забыться? Могу. И, как оказалось, хочу. Отчаянно желаю.

Сама потянулась к нему навстречу и разомкнув губы, пробела языком по его нижней губе. Никита издал то ли рык, то ли хрип и вгрызся в меня жалящим поцелуем. Не целовал, а пожирал. Мы бились зубами, кусались, сплетались языками. Всё походило на безумие. Такое опаляющее и заставляющее плавиться.

Руки хаотично блуждали. И его, и мои. Цеплялись друг за друга, как за спасительную соломинку.

Сжимали друг друга с какой-то жадностью, ни на секунду не разрывая контакта.

Ведомая моментом, начала стаскивать с его плеч пиджак. Рваными и хаотичными движениями срывала с него плотную чёрную ткань. Продолжая целовать, Никита сам помог мне справиться со своей одеждой, скинул его с себя и после сорвал мой. Сжимал мою талию, вёл руками вверх, к груди, не снижая напора рук. Стискивал до лёгкой боли, собирая ткань блузки гармошкой.

Дыхание рваное, у нас двоих.

Оно вообще будто одно напополам. Господи, как же мне этого не хватало всё это время. Я ведь была уверена в своём убеждении, что больше никогда не испытаю чего-то подобного с ним. Пыталась забыть, пыталась выкинуть эти воспоминания. А сейчас, как оголённый провод, от каждого его прикосновения. Плавлюсь, искрю, вспыхиваю, горю.

— Хочу тебя. Варя, не отталкивай. — сбивчиво проговорил, не до конца разрывая поцелуй.

Не отталкивай? Сейчас я явно не настроена на это. Сейчас дикая потребность оказаться ещё ближе, крушит былые установки.

Вдребезги разрывает запреты на него.

Поэтому не найдя нужных слов, просто потянулась к ремню на его брюках. Пальцы дрожали, не слушались. Что я делаю? Боже, что? Убрав мои руки, Никита ещё раз крепко поцеловал и начал стаскивать одежду с меня. Опустившись на корточки, стянул с бёдер брюки вместе с бельём. Уверенно, бескомпромиссно. Мне оставалось только переступить через них, и откинуть ногой в сторону.

Прижавшись к животу, несильно прикусил кожу.

Откинув голову назад, упёрлась затылком о стену и не сдержала негромкого стона. По коже пронёсся табун мурашек. Низ живота прострелило нестерпимым желанием, что захотелось с силой свести бёдра.

Выпрямившись во весь рост, Никита расстегнул ремень и после, ширинку. Все его движения сопровождались прицельным взглядом на меня. Подойдя вплотную, стал покрывать скулы, шею, ключицы хаотичными поцелуями. Одновременно с этим возился с одеждой.