Встряхиваю волосами всё тем же движением из рекламы шампуня и, оторвавшись от барной стойки, с улыбкой сообщаю:
— В планах потанцевать.
Я чувствую себя королевой подиума, когда, соблазнительно покачивая бёдрами, дефилирую в сторону танцпола. Кендалл и сестрёнки Хадид мне и в подмётки не годятся — сейчас я в этом уверена. Кажется, все сворачивают на меня головы.
Остановившись, я поворачиваюсь к бару и с улыбкой маню Громова пальцем. «Ко мне», — выговариваю шёпотом.
Усмехнувшись, он бросает на стойку купюру и выпрямляется.
Можно продолжить путь на танцпол, но я предпочитаю смотреть, как Дан, ни на секунду не сводя с меня взгляда, приближается. Что там Василина спрашивала? Какие парни мне нравятся? Вот такие. Высокие, широкоплечие, с красиво взлохмаченными волосами и глазами цвета собачьего золота.
3
Я пробираюсь сквозь толпу на танцполе, твёрдо зная, что Громов идёт за мной. Пробираюсь, как выясняется, бесцельно, потому что желанного островка, на котором можно пуститься в пляс без боязни ненароком отхлестать кого-то по щекам, так и не находится.
Неизвестно, сколько бы я так шла, если бы ладонь, опустившаяся на талию, не заставила меня остановиться. Опустив глаза вниз, я удивлённо разглядываю длинные пальцы, контрастом выделяющиеся на кроваво-красной ткани платья. Ого. Громов только что меня обнял.
— У тебя есть любимое место для танцев? — следом звучит рядом с ушной раковиной. — Если нет, то предлагаю остановиться прямо здесь.
По плечу ползут мурашки. Возможно, от работающих кондиционеров, из-за которых здесь довольно холодно.
Кстати, с учётом того, что на танцполе многие потеют, риск продуть шею или спину многократно возрастает.
Я поворачиваюсь и сразу же встречаюсь с Громовым глазами. На этом меня посещает инсайт, что в концепции темноты и тесноты определённо есть смысл: ты вынужден стоять близко, но благодаря полумраку ничуть этого не смущаешься.
Загадочно улыбнувшись, я поднимаю руки вверх и плавно встряхиваю головой. Не знаю, откуда берётся это движение, — наверное, в своё время я всё-таки пересмотрела рекламы шампуня.
Дальше всё получается само собой: покачивать бёдрами в такт музыке, переступать с ноги на ногу. Совсем и не сложно, кстати. И самое приятное в этом — продолжать смотреть ему в глаза.
— А ты почему не танцуешь? — осведомляюсь я и быстро трогаю языком нижнюю губу, чтобы проверить, не съела ли помаду. Судя по липкости, она ещё на месте.
Громов указывает пальцем себе на ухо и качает головой, мол, не слышу.
