Но обниматься у нас в семье не принято, поэтому сразу сажусь обратно. Гнева нет, обиды тоже… Вообще ничего нет, кроме внезапного осознания, что мама в душе, как и я, — некрасавица. Только живёт она с этим знанием гораздо больше. Примерно в два раза дольше, чем я.
— Давай я тебе новый чай сделаю? — всё так же шёпотом предлагаю я, поднимаясь. — Твой остыл, наверное.
Чай — это вместо объятий. В нашей семье мы заботимся, как умеем.
35
Следующее утро застаёт меня в странном настроении. От вчерашнего отчаяния остались лишь слабые отголоски, отдающиеся в груди лёгким першением.
Грусти тоже нет, даже несмотря на то, что небо за окном пасмурно-серое. Моё состояние можно характеризовать как остывшее, благодаря чему мысли наконец циркулируют медленно и размеренно.
Встать, умыться, выйти на кухню к маме, которая наверняка уже стоит у плиты, готовя неизменную овсяную кашу на завтрак. А ещё оживить телефон, который я выключила, едва сев в такси. Самонадеянный с моей стороны жест с учётом того, что мне в принципе мог никто не звонить.
Не без некоторого смущения я приветствую бабушку, сидящую за столом с чашкой чая и, получив от неёсухой кивок головы, подхожу к маме. Она стоит у плиты, помешивая пыхтящую кашу в сотейнике. Со словами «доброе утро» осторожно касаюсь её плеча — в знак повторного извинения и как напоминание о том, что вчера между нами родилось что-то новое. Вчера я была в роли безжалостного обвинителя, а сейчас испытываю отчаянное желание помочь ей и поддержать.
Компания пришла, откуда я совсем не ждала. Оказывается, у нас с мамой на двоих одна боль.
Сегодня, возможно, впервые в жизни я чувствую себя сильнее неё. Зациклившись на собственных переживаниях, в какой-то момент я действительно поверила, что имею монополию на боль. Но боль, она повсюду. Бывает разной, проявляется по-разному, но итог всегда один: мы все ищем свой личный безопасный способ с ней сосуществовать. У кого-то получается лучше, у кого-то — хуже.
Не берусь судить, насколько хорошо это вышло у мамы, но лично у меня получается из рук вон плохо.
— Тебе чай сделать или кофе, Танюш? — спрашивает мама вполоборота.
В вопросительном взгляде, в смягчившемся тоне есть для меня подсказки. Она тоже чувствует, что сегодня мы друг к другу ближе, чем были вчера.
— Чай, — отвечаю по инерции.
В нашей семье кофе — напиток, который с тяжёлой руки бабушки не слишком жалуют. Модная отрава —так она его называет.
