Хочется, чтобы улучшения не прошли для окружающих бесследно, но едва они пытаются их прокомментировать, возникает желание спрятаться. Может быть, со временем привыкну и станет лучше.
В кабинете я немного успокаиваюсь и пытаюсь поймать недавнее настроение. Трогаю кончики волос и вспоминаю выражение лица девушки-мастера в тот момент, когда она наносила краску. «Какие у вас густые и плотные волосы. По-белому завидую». Это впервые, когда девушка, причём довольно симпатичная, сказала, что завидует мне. Той, что привыкла считать себя самой обычной.
Щёлкнув по клавиатуре, снова замираю, сфокусировавшись на ногтях. Обычно я делаю гигиенический маникюр с прозрачным покрытием, а сейчас внезапно думаю: как было бы хорошо попробовать что-то другое. Может быть, нежно-розовый цвет или даже глубокий красный... Кладу руку на ежедневник и представляю, как алые ногти контрастируют с синей кожаной обложкой. Так, всё, хватит. Я снова увлекаюсь. О маникюре подумаю потом. В смысле в обеденный перерыв или после работы. А может, вообще оставлю эту идею.
И кстати, где Римма Радиковна? Сегодня она должна была вернуться.
Почему на месте нет главного юриста компании, выясняется через полчаса, когда звонит Глеб Алексеевич Матросов, наш генеральный.
— Римма Радиковна на больничном. — В своей излюбленной манере он коротко нарубает слова. — Через пять минут будь в зале совещаний.
Я успеваю пискнуть «хорошо», перед тем как он отключается. Что ж. Генеральную уборку, очевидно, придётся отложить ещё на неделю, а глажка белья целиком ляжет на Василину.
Скоро мне будет впору перед ней извиняться. И нужно не забыть позвонить Римме Радиковне— справиться, как у неё дела.
По инерции вновь ощупав волосы, гашу монитор и подхватываю ежедневник. За две недели отсутствия начальницы я привыкла иметь тет-а-тет с генеральным и постепенно перестала переживать, что в некоторых вопросах мне не достаёт опыта и компетенции. Просто приходится задерживаться, чтобы дважды перепроверить всё как следует, что по большому счёту не так уж и катастрофично.
За неимением женских амбиций, всё моё честолюбие сконцентрировано на работе.
На всякий случай постучавшись, я вхожу в зал совещаний и моментально каменею при виде трёх пар глаз, устремившихся на меня. В левой половине груди гулко барабанит, тело окатывают волны озноба. И отнюдь не потому, что я попала под прицелы взглядов Глеба Алексеевича и Дивеева, хотя и это чрезмерная нагрузка на нервы... Я не могу пошевелиться, потому что рядом с ними сидит Дан.
